Постскриптум - 91

Глава 10

Однажды я обмолвился неосторожной фразой: «я все могу», имея в виду свою работу, профессию. Мне кажется — но, может быть, и ошибаюсь, — что я и сейчас все могу; просто я воспринимаю себя таким, каким был до болезни. Скажем точнее: ощущаю, чувствую, что все могу, но не совсем уверен, так ли это. Когда начну работать, может оказаться, что и не могу. Боюсь, сейчас не удастся доказать новую теорему, что раньше мне было легко, но это опасение человека, который пока ни к чему не приступал.

Моя преподавательская деятельность на физтехе прервалась с началом болезни, я перестал читать свои курсы, но прошло это нормально и как-то незаметно для меня, потому что начались разные реорганизации, и в результате мой курс можно было и не читать или читать по-другому и другим людям. Уступил свое место не потому, что мне наскучило заниматься этим делом, просто хотелось, чтобы другие преподаватели могли получать необходимую нагрузку. Я люблю преподавать, как выяснилось за много лет моей деятельности, но не как профессионал — каждый день по нескольку пар, — а часа два в неделю, тогда меня это даже увлекает. Думаю, мне было бы интересно читать лекции на любую тему — важно, чтобы меня слушали, — хотя читал я их по темам, которые, естественно, знаю. Мне нравится не что, а именно сам процесс, приятно взаимодействие с аудиторией, которую, пожалуй, я чувствую хорошо.

Началось это много лет назад, когда я еще студентом зарабатывая где и как только мог, в том числе и лекциями по противовоздушной обороне. У меня были для этого и формальные основания, и необходимые документы, я читал курс, принимая экзамены даже в Ленинградской хореографическом училище имени А.Я. Вагановой, и экзамен по ПВО мне сдавала Галина Сергеевна Уланова! Так что некоторым образом я причастен к русскому балету.

Потом, как я уже упоминал, была преподавательская работа в Нижнетагильском индустриальном институте, где я окончательно убедился, что люблю это дело, но в разумных дозах. Позже преподавал в Московской университете и на физтехе, когда он выделился в самостоятельный институт. Лекции по моей специальности, то есть курсы узконаправленные, думаю, мало кого интересовали со стороны, кроме, конечно, студентов, которым я преподавал, — ну кто побежит на лекцию по динамике космического полета? Самое интересное, что в это же время на физтехе я читал курс из десяти лекций под названием «Иконы». Их приезжали послушать в Долгопрудный даже из Москвы, потому что тогда, в эпоху атеизма, я рассказывал о том, за что нормальные атеисты меня бы «застрелили». А на физтехе улыбаясь говорили, что я веду атеистическую пропаганду. Там работали умные люди, все понимающие, но, чтобы не насторожились в партийных инстанциях, они делали вид, что идет разъяснение атеистических идей для широких масс — так и записывали в соответствующих отчетах.