V. ОГПУ
Мое знакомство с ОГПУ состоялось в январе 1926 года, когда я оказался в роли «подозреваемого». Я занимал тогда пост начальника военной разведки в Западной Европе III отдела Разведуправления Красной Армии. III отдел собирает сведения, поступающие со всего мира, и составляет секретные доклады и специальные бюллетени для двадцати членов высшего руководства СССР.
В то утро меня вызвал к себе Никонов, возглавлявший III отдел, и сказал мне, чтобы я немедленно отправлялся в спецотдел московского областного ОГПУ.
— Вход через улицу Дзержинского, подъезд № 14,— сказал он. — Вот пропуск.
Он протянул мне кусочек зеленого картона, присланный из ОГПУ. На мой вопрос, зачем меня вызывают, он сказал:
— Честно говоря, не знаю. Но когда они вызывают, нужно идти немедленно.
Вскоре я стоял перед следователем ОГПУ. Он сухо предложил мне сесть, сел сам за свой стол и стал перебирать какие-то бумаги. Десять минут прошло в молчании, после чего он быстро взглянул на меня и спросил:
— Когда вы последний раз дежурили по Третьему отделу?
— Шесть дней назад, — ответил я.
— Тогда скажите, куда девалась печать Третьего отдела? — сказал он с напускным драматизмом.
— Откуда мне знать? — ответил я. — Дежурный на выходе не подписал бы мне пропуск, если бы я не сдал ему ключи и печать.
Следователь вынужден был признать, что, судя по журналу дежурств, я сдал ключ вместе с другими атрибутами власти своему сменщику. Однако дело на этом не кончилось, и он стал мне задавать наводящие вопросы:
— Вы давно состоите в партии, товарищ Кривицкий?
— Вы не имеете права задавать мне подобные вопросы, — сказал я. — Вы знаете, какое положение я занимаю. Пока я не доложу своему начальнику товарищу Берзину, я не имею права подвергать себя дальнейшему допросу. С вашего позволения, я позвоню ему по телефону.
Я набрал номер своего начальника Берзина, объяснил ситуацию и спросил, должен ли я отвечать на вопросы общего характера.
— Ни слова, пока не получите моих указаний. Я позвоню вам через пятнадцать — двадцать минут.
Следователь нетерпеливо ждал, вышагивая по кабинету. Через двадцать минут раздался звонок от Берзина.
— Отвечайте на вопросы, только относящиеся к делу, — сказал он мне.
Я передал трубку следователю, и Берзин повторил свое указание.
— Ну ладно, — сказал следователь недовольным тоном. — Можете идти.
Я вернулся к себе. Менее чем через полчаса ко мне зашел интеллигентный молодой человек в очках, работавший в нашем дальневосточном отделе. Он не был членом партии и был взят в наш отдел только за знание персидского языка.
— Знаете что, Кривицкий, — сказал он мне с явным испугом. — Меня вызывают в ОГПУ.
— Зачем? — спросил я его. — Вы же не несете дежурств.
— Конечно нет, — ответил он. — Мне никогда бы не доверили. Я же не член партии.
Интеллигентный молодой человек отправился в ОГПУ да так и не вернулся обратно.
Через несколько дней пропавшая печать была «найдена». Я уверен, что ее выкрали сотрудники ОГПУ, чтобы состряпать дело вокруг нашего Разведуправления и убедить Политбюро в необходимости распространить на него свою власть. Разведуправление ревниво оберегало свою независимость и последним попало во власть секретной службы, но это случилось десятью годами позже.
Свободное копирование
