Два дня спустя, когда Алили принес нам утром кофе, его глаза были широко раскрыты от ужаса.
— Прошлой ночью дьявол стащил одну из коз хозяина, — сказал он.
Люди, которые отправились на поиски по кровавому следу, обнаружили место, где пировал леопард. Большой кот джунглей съел только голову и шею козы. Мы подобрали остатки. В тот вечер на обед у нас была нежная козлятина, которая внесла разнообразие в наше обычное меню из мяса лесных антилоп. Козлятина была восхитительна. Леопард не тронул старого козла, находившегося в клетке, а выбрал одну из самых молодых коз в стаде. Следующей ночью леопард появился вновь, утащив на этот раз более старое животное. Пат держал скот за частоколом, который после нападения на Укану был надстроен до высоты свыше трех с половиной метров. Сила зверя восхищала меня. Он перепрыгнул через забор, загрыз козу, а затем выбрался обратно, унеся взрослое животное, словно кролика.
Пат был взбешен. Он приказал вырыть яму в нескольких футах от частокола, там, где прошел со своей жертвой леопард. В тот вечер Пат был так уверен в возвращении леопарда, что отправился в госпиталь поджидать его, оставив меня дома с двумя слугами. Я легла спать, полная всевозможных страхов, стараясь, однако, насколько это было возможно, приободрить себя. Один слуга спал в кухне, другой — в гостиной. Они не рискнули ночевать на веранде. Я попыталась успокоить нервы чтением «Истории любви Леонардо да Винчи», но едва могла листать страницы — так дрожали мои руки. Единственное, что я слышала, кроме биения своего сердца, — это блеяние козла в большой ловушке. Представляю, как чувствовал себя он. Обладая хорошо развитым обонянием, он, вероятно, чуял леопарда, который выжидал в лесу удобного момента. Несомненно, козел видел, что произошло с его сородичами, когда леопард проносил их мимо ловушки. Я заснула, думая о том, какими безопасными и мирными по сравнению с Конго были средневековые Флоренция и Пиза. Во сне меня не переставали мучить кошмары. Мои сновидения были полны леопардов. Разбудили меня крики слуг. Было темно, как в преисподней.
— Они поймали леопарда! — кричал Алили. — Они поймали леопарда!
Он убеждал меня пойти к клетке и взглянуть на зверя.
— Вы идите, — отвечала я, — а у меня нет никакого желания его видеть.
Что будет, если он вырвется на свободу, думала я. Мне хотелось остаться в доме, но Пат просил меня прийти. Нехотя я оделась и отправилась туда, где вокруг клетки толпились пигмеи. Три мигавших керосиновых фонаря и один штормовой освещали небольшое пространство. Их слабый желтый свет тонул в таинственной темноте ночи. Мои опасения были напрасны. Леопард был мертв. Плотник Пауль метнул ему под лопатку копье, а Никола, верный слуга Пата, выпустил в него несколько стрел со стальными наконечниками. Даже мертвый, зверь внушал страх. Это был самец. Он лежал в углу клетки с кровавой раной в боку. Когда я смотрела на леопарда, в котором еще угадывалась его былая сила, мне невольно на память пришел виденный мной однажды паровоз, который потерпел крушение; шипя и содрогаясь, он лежал в овраге около железнодорожного полотна.
Леопард от кончика хвоста до огромных бакенбардов был длиною добрых два с половиной метра. Кто-то выпустил из клетки бедного старого козла, заманившего хищника в западню, однако у того не было сил идти домой. Стоя на месте, он весь дрожал от страха, так же как и я в момент, когда в спальню прыгнула наша кошечка Пуси.
— Это людоед, — сказал Агеронга, — лесные леопарды темнее леопардов саванн, а людоеды — самые темные.
Клетку закрыли, чтобы другие звери не могли повредить мертвого леопарда. Затем все пошли спать.
Утром Алили сообщил мне, что обнаружил следы леопарда вокруг нашего дома и как раз под моими окнами, которые не были ничем защищены, кроме непрочных деревянных решеток.
— Он пришел проведать коз в загоне, — продолжал Алили, — но предпочел бы другой сорт мяса. Возможно, присутствие собаки заставило его изменить свои намерения.
Я вышла наружу и на клумбе около стены увидела большие следы. Затем посмотрела на окна с их тонкими деревянными решетками… и потеряла сознание.
Свободное копирование
