Охота на крыс

ОХОТА НА КРЫС

В то время, когда он работал кучером, его пара лошадей стояла в конюшне, на ночь отец насыпал им овёс, но когда утром приходил овёс был не съеден. Отец знал причину, почему лошади не съели овёс, всему этому вина была крысы. Они ночью залезали в ясли и лошадям не давали есть, да ещё там и гадили. Вот потому лошади и отказывались употреблять такой продукт. Надо было принимать какие-то меры. Но какие? В то время для борьбы с грызунами никаких химикатов не было и поэтому, на кратком совещании бригадира и коневодов, решили грызунов отстреливать из ружья. А так как ружьё было только у Кондрата Ефимовича, ему и поручили провести эту операцию.

Как-то вечером, уже перед сном, отец мне говорит: «Сеня, сёдня спать не будем, пидэм на охоту» — «Куды, тато?» — спросил я. — «Потом побачешь», — коротко ответил отец. Тато взял ружьё и мы пошли. Приходим в конюшню, залезаем на копну свежей скошенной травы, она лежала здесь же в конюшне с другой стороны от лошадей, усаживаемся на неё и ждём появления непрошеных гостей. Овёс лошадям засыпан, на стене висят две керосиновые лампы со стеклом, свет от них падает, хоть и не очень яркий, но все хорошо видно, особенно если привыкнешь к темноте. Ждём, время идёт, а их всё нет и нет. Я от нетерпения начал ёрзать, тато молча взял меня за руку и слегка сжал её. Я понял, что надо вести себя тише.

Не отрываясь, смотрю на тёмное пятнышко — это вход в нору. Уже устал смотреть, а их всё нет и нет. И вот, наконец, появилась, мордочка первой крысы, высунулась, понюхала воздух, вроде ничего не угрожает, а может и угрожает, но есть-то хочется, значит надо идти.

В нерешительности она поковыляла в сторону лошадей, где есть овёс. За ней другая, затем третья и вот их целая вереница. Я возбуждённо смотрю то на грызунов, то на отца в недоумении, отчего же он не стреляет. И в этот момент он поднимает ружьё, упирает приклад в своё плечо— грянул выстрел. Крыса, которая сидела у норки, опрокинулась и собою закрыла вход в неё, остальные бросились со всех ног в нору, а она закрыта наполовину. Их штук шесть или восемь толпятся у норки, а попасть туда не могут, а отец стреляет по ним, уничтожая одну за другой. В конюшне грохот от выстрелов, визг грызунов, храп и ржание лошадей, дыма — дышать нечем, в общем, картина ещё та.

После боя отец начал собирать трофеи. Брал грызунов за хвостики и бросал их в ведро. Я отцу говорю: «Тато, а я бочив, что одна крыса убежала вон туда» и показываю в сторону кладовки, где хранилась сбруя. «Ныхай, — сказал отец, — я её специально отпустил, пусть она всем своим расскажет, как их здесь встречают».

Вот такие события происходили на нашей Главной улице, вот такая она была. На ней ещё много чего было, всего и не опишешь. А вот другая улица была скромнее. Грязи и пыли, разумеется, на ней тоже хватало, но она была построена как бы наполовину, то есть одна сторона хат полная, а другая только до половины. Да и ширина улицы была меньше, примерно метров тридцать.

Но зато там практически отсутствовали ямы, это как-то её украшало. На ней, наверное, тоже происходили какие-то события местного значения, но мне о них не известно.

Вот такой у нас был хутор Северный. Но пока в моём описании он живёт, и все его жители никуда не уехали, а живут, работают, женятся, так что пока всё нормально.