1920-й год - 5

В гимназии учение идет своим чередом. Уроки я, как всегда, выполняю аккуратно. Но в жизни класса не участвую. Дружу я только с Ниной Беловой. И еще мне понравилась девочка Юля Ардашева. Нина, пожалуй, ветрена, в голове у нее больше мальчики и ее успех. Мне больше по душе Юля - серьезная и в то же время веселая и остроумная девочка. Живет она с отцом, матерью и сестрой Шурой. Они беженцы из России (мы-то ведь Сибирь), так раньше говорили. Отец Александр Ардашев очень милый, добрый, веселый человек. Такой ласковый. И я любила ходить к ним. У них в семье горе: когда они бежали от немцев, то в сутолоке где-то на вокзале у них потерялась младшая дочь Муза (З-х лет). Они и сейчас ее все разыскивают.

У Юли старшая сестра Шура очень красивая девушка. Она похожа на отца. У нее чудесные синие глаза, обрамленные густыми и длинными загнутыми ресницами. Работает она в госпитале сестрой милосердия. И ей так идет этот сестринский головной убор с красным крестом и белый сестринский передник.

Юля некрасива, но по-своему мила. Вот и еще одно у меня знакомое и очень приятное семейство, куда я теперь охотнее хожу, чем к Нине Беловой.

Нина живет с матерью и двумя младшими сестрами. Помню, что у них была страшно запущенная квартира. Паутина в углах, очень запыленные немытые окна, не заправленные постели. Мать Нины - вдова священника. Про нее ходили пересуды, что, будучи при живом муже хозяйкой дома, она не любила заниматься домашними делами. Перед Пасхой, когда все хозяйки упластывались, начищая дом и приготовляя все к Великому празднику, она нанимала какую-нибудь женщину побелить, вымыть и все прибрать в доме, а сама на это время, забрав ребятишек, уезжала к кому-нибудь в гости. Так и жила. Теперь она рассчитывала на Нину, но и Нина не была приучена к порядку и ни к чему не прилагала рук. Анастасия Федоровна ставили Нине в пример меня и всегда говорила: "Мой-то ветер так и вьет! Нет, чтобы дома что-нибудь поделать, все летает, все хиханьки да хаханьки!".

Наш класс готовится к большому вечеру. Приглашены мальчики-гимназисты. Вечер будет с литературным выступлением, чаепитием и танцами. Я не собираюсь на этот вечер. У меня нет подходящего костюма, да и из гимназистов я никого не знаю, боюсь, что будет неловко. Но от материального участия я не отказываюсь. Обещаю внести свою долю пирожными "наполеон" к чаю. Конечно, не говорю о том, что не приду на вечер.

Я попросила тетю Фину испечь мне печенье. Она эти пирожные готовила отлично. Собирали угощение для чая члены комиссии по организации вечера. Помню, к нам пришла Лиза Фетисова с еще одной девочкой. Мы, конечно, пригласили их в нашу комнату, которую я уже описывала (большой ковер, мягкая мебель и кресла, два трюмо в простенках, картины на стенах и пр.) Этот визит Лизы Фетисовой к нам потом через 15 лет дорого обошелся мне.

В 1935 году я встретилась с Лизой в Институте марксизма-ленинизма, где учился мой Дмитрий, а я работала в библиотеке этого института. Лиза же была женой заместителя директора Казимира Антоновича Лысенко. И, конечно, она иногда работала в библиотеке, наверно, когда ей бывало скучно сидеть дома. А в 1935 году шла чистка партии. Когда обсуждался вопрос о Дмитрии, то Лиза не преминула подкинуть свинью. Правда, негласно, но она сказала, что я, жена Родионова, чуждый элемент. Что я родом из очень богатой семьи. Она сама лично видела в какой богатой обстановке я жила, когда училась в гимназии. Когда я узнала об этом, я была просто поражена: до чего могут быть люди подлыми и несправедливыми, не подумав, не проверив все, топить людей! А ведь тогда именно так многие и топили людей, стараясь этим нажить себе политический капитал.