Жизнь в городе начала налаживаться. Начались занятия в гимназии. В гимназии я встретилась со своими епархиальскими девочками. В 5-ом классе училась Нина Белова и Нюра Жалыбина. Я сидела за партой с девочкой Тоней Ивановой и никак уж не думала, что в будущем она будет моей родственницей, что несколько лет нам придется вместе работать, и в старости мы будем связаны крепкой родственной дружбой.
Нина Белова сидела впереди нас с девочкой Зиной Васильковой. Они уже дружили. А тут появилась я, и по старой епархиальской общности стала больше бывать с Ниной, да и жили мы с ней почти рядом. Запомнилась мне там еще одна девочка Лиза Фетисова. Это была бойкая деятельная девочка, немного шепелявая. Позднее и много позднее жизнь свела нас снова и при особых обстоятельствах.
Учителей в гимназии я, кроме француженки Жозефины Иосифовны и литераторши Валентины Григорьевны, не помню. Я исправно учила уроки, ходила в гимназию, а душой была дома, где все было так интересно, потому что все события яркие, драматичные и люди интересные были в этой, домашней жизни.
Василий Петрович, комбат, с утра уходит и приходит только вечером. Тетя Фина, благодарная командиру за доброе к нам отношение, с первых же дней стала заботиться о нем. К его приходу уже обязательно был готов горячий чай и приготовлено что-нибудь к ужину (благо в кладовой продуктов было навалом). Сначала Василий Петрович отказывался от ужина, но, увидев, что он этим сильно огорчает тетю Фину, стал присаживаться к столу. А потом уже сам предложил: "Ну, что это я один как барин буду ужинать, давайте все вместе за один стол садиться". Так повелись у нас эти вечерние чаепития и интересные беседы. Хотя не все говорил нам Василий Петрович, и многое не договаривали мы ему. Почти каждый вечер приходил к командиру комиссар по делам, а потом оставался на чаепитие.
Леонид Ефремович молодой, лет 25 человек. Еврей. Высокий, стройный, с кудрявой темно-русой шевелюрой. Лицо некрасивое, но веселый лукавый взгляд темных глаз, слегка ироническая улыбка делают его очень привлекательным.
В Василии Петровиче не чувствуется большая образованность, похоже, он из поздних прапорщиков. Но он умный, спокойный, уверенный в себе, но в то же время скромный человек. Комиссар же из интеллигенции. Возможно, из студентов. Очень эрудированный, прекрасный и интересный рассказчик и собеседник. И в то же время прост. Видно, что с Василием Петровичем у них полный контакт.
Так нам хорошо с этими людьми, и кажется, что нет за стенами этого дома, за пределами этой улицы, на которой расквартировалась 1-ая Ленинская батарея 5-ой армии, ни борьбы, ни жестокости, ни страшных событий. А события эти есть, и они прямо касаются близких нам людей. Из Тогула негласно пришло Елене и Лёле известие, что там происходит страшная трагедия. Карательный отряд белых, забирая в плен партизан, привозил их в Тогул, где и происходила казнь. По нескольку дней трупы повешенных партизан болтались на виселицах, очевидно, для устрашения. Роговский отряд окружил Тогул. Тогда белые, а вместе с ними и те тогульские жители, кто боялся партизан, перешли в каменную церковь и закрылись там наглухо. На колокольне были во все четыре стороны выставлены пулеметы. А поскольку у Кутимова Владимира Ефимовича (отца Елены и Григория) были два сына белые офицеры, он, боясь расправы партизан, со всей семьей тоже укрылся в церкви. Вот эту-то страшную весть сообщили Елене. Боже! В каком она была отчаянии, как она рыдала от горя. Ведь там в этом каменном мешке ее отец, мать, старшая сестра с двумя сыновьями, младшая сестра Валентина, 12 - 14летние братья Петя и Виска. Не знаю, что чувствовали Леля и тетя Фина. У них была обида на эту родню за недружелюбное отношение к Леле. Но думаю, что тетя Фина как христианка жалела их. Я, правда, их никого еще не знала и только у Лели познакомилась с Еленой.
Вечерами, когда приходили командиры, Елена брала себя в руки, и никто из нас не упоминал о Тогуле и о том, что там происходит. Да Василий Петрович и комиссар тоже не касались военных тем. Они просто отдыхали от дневных забот, всех тревог военного времени. И эти наши вечерние чаепития, разговоры и рассказы на разные бытовые темы были для них разрядкой.
Леонид Ефремович иногда брал гитару, которая была у Лели, играл на ней и пел романсы. Елена и Леля не пели. Но я, если был знакомый романс, присоединялась к певцу, и у нас получался неплохой дуэт. Так шла наша жизнь.
Василию Петровичу в комнату провели полевой телефон (они называли его "зуммер"). Когда я убирала в командирской комнате, мне всегда так хотелось снять трубку и послушать, что там говорят, тем более что телефон я в своей жизни видела первый раз. Но я не соблазнялась, потому что мои жизненные правила не позволяли подслушивать: это я считала подлостью.
Свободное копирование
