Как ни странно, но я не помню учительницы русского языка и литературы того времени. Русский язык я очень любила, хорошо понимала все его оттенки каким-то шестым чувством. Литература, как изучение произведений писателей, начиналась в пятом классе, а мы пока учили теорию словесности. Правда, в эти годы мы учили много стихов. Особенно полюбились мне стихотворения "Летописец Пимен" (из "Бориса Годунова"). Торжественно для меня звучали строки:
"Своих царей великих поминают
За их труды, за славу, за добро,
А за грехи, за тёмные деянья
Спасителя смиренно умоляют..."
И дальше так возвышенно:
"На старости я сызнова живу.
Минувшее проходит предо мною,
Давно ль оно неслось событий полно,
Волнуяся как море-океан.
Теперь оно безмолвно и спокойно..."
Выучили мы целый цикл стихов М.Ю. Лермонтова: "У врат обители святой", "Молитва".
"В минуту жизни трудную
Теснится ль в сердце грусть
Одну молитву чудную
Твержу я наизусть..."
"Спор":
"Как-то раз перед толпою
Соплеменных гор
У Казбека с Шат-горою
Был великий спор..."
Всё в этом стихотворении было так образно, так ярко. Как нарисованные, вставали в воображении картины неизвестных доселе стран, а сама музыка стиха волновала необыкновенно.
"Посмотри, в тени чинары
Пену сладких вин
На узорные шальвары
Сонный льёт грузин.
И, склоняясь в дыму кальяна,
На цветной диван,
У жемчужного фонтана
Дремлет Тегеран.
Бедуин забыл наезды
Для цветных шатров
И поёт, считая звезды
Про дела отцов..."
Но особенно мною было любимо в то время стихотворение Лермонтова:
"Когда волнуется желтеющая нива
И свежий лес шумит при звуке ветерка,
И прячется в саду малиновая слива
Под тенью сладостной зелёного листка;
Когда росой обрызганный душистой
Румяным вечером иль в утра час златой
Из-под куста мне ландыш серебристый
Приветливо кивает головой;
Когда студёный ключ, играя по оврагу
И, наводя на душу смутный сон,
Лепечет мне таинственную сагу
Про мирный край, откуда мчится он.
Тогда смиряется души моей тревога,
Тогда расходятся морщины на челе.
И счастье я могу постигнуть на земле,
И в небесах я вижу Бога".
Вот только в этом стихотворении меня долго смущало прозаическое слово "сага". Оно просто нарушало в моём представлении высокий и лирический строй стихотворения. Ведь насколько я знала, сага (саго) - это крупа, такая круглая на вид, кладут её в рыбные пироги (кстати, очень вкусные). Ведь это же чистейшая жизненная проза!
Позднее я всё-таки спросила учительницу, и она разъяснила мне значение слова, посмеявшись над моим недоумением.
Не буду повторяться, рассказывая о том, как пленяло меня стихотворение "Воздушный корабль". О нём я писала. Когда рассказывала о жизни в монастыре. Это стихотворение у нас в Епархиальном было любимой песней. Мы очень хорошо пели её хором в наш свободный вечерний час.
Свободное копирование
