На другой день, 29.06 был большой праздник - Петров день. Мы выехали в Мысы. Та же степь со своим разнотравьем, то же июньское солнце. Мы проехали пару больших деревень, где чувствовался праздник. Толпами ходили нарядные парни с гармоникой, пели юношескими голосами частушки с посвистом. Плясали на улице девушки.
Перед самыми Мысами нас помочил дождик, но вскоре выглянуло солнышко и начало греть по-прежнему. И вот вдали замаячило большое село. Высокая колокольня церкви и ветряные мельницы господствовали над селом. Вот мы уже проехали часовню, а там уже и село Калмыцкие Мысы. Прямая трактовая дорога перешла в главную улицу села. Потянулись хатки-мазанки с садочками. Проехали каменное здание магазина, большую школу с мезонином, дальше по левую руку церковь, огороженная оградой, а наискось дом священника. Здесь живет дядя Павел Николаевич Смирнов и наша тетя Катя, его жена.
Подкатываем к воротам. На парадном крыльце сидит молодежь, играют на балалайке и гитаре и подпевают. Увидя нас, все вскочили, раскрылись ворота, мы въехали в крытый двор. На втором крыльце встречала нас тетя Катя и все домочадцы.
Объятия, поцелуи. Входим в дом. Шура и Коля (двоюродные братья) заносят вещи. Дом большой, светлый. С парадного крыльца вход в прихожую. Слева из прихожей дверь ведет в небольшой кабинет дяди, прямо - дверь в гостиную с 4 окнами на юг и на запад. Из гостиной вход в столовую с двумя окнами, обращенными на юг и на запад. Из гостиной вход в столовую с двумя окнами, обращенными на юг в сторону сада. Из столовой вправо дверь в спальную, а прямо вход через холодные сени в кухню, из кухни черный во двор. В гостиной, как у всех людей того круга, полно различных цветов. В простенке большое зеркало, ломберный столик, стулья. В столовой большой чайный стол, стулья и буфет. Спальня темная и невзрачная, т.к. единственное окно ее выходит в крытый двор.
С юга и востока дом обрамлен огородом и прекрасным плодоягодным садом. Не в пример мыютинскому дому, в доме тети Кати летом очень жарко от солнца. Нет того земного сумрака и прохлады. Ряды яблонь стоят на расстоянии от дома и между яблонями и домом клумбы с цветами.
С восточной стороны дом обрамлен стеной сирени и тут тоже полоса цветов. Дальше вдоль изгороди-плетня стоят высокие тополя, а в низинке кустов 30 смородины, и опять сад завершается рядом яблонь, с большими яблоками. Между яблонями и смородиной на косогоре ряд кустов крыжовника, зеленого и мохнатого. Плетень представляет цветущую ограду, так он затянут вьюнками и повиликой.
Все в доме занялись гостями. Меня поручили Леле, двоюродной сестре года на 2 меня старше. Черноглазая высокая девочка оглядела меня и, наверное, удивилась, т.к. я одета на ее взгляд странно. Алтай явно отставал от моды. Для Лели я была девочка из 19 века. На мне было платье ниже колен, а из-под платья на добрую четверть виднелись белые панталончики, собранные внизу в оборочку, отороченную кружевом. Рукава у плеча были собраны в сборочку.
"Пойдем, девочка", - сказала мне Леля, - "я покажу тебе наш сад!". И мы побежали. Осмотрели сад. Впервые я увидела культурный крыжовник. У нас на Алтае дикий крыжовник мельче и красноватый гладкий, а здесь крупный, зеленый и мохнатый. В огороде она мне показала на зеленых растениях синевато-черные ягоды и сказала, что - это "бздника" (паслен). Попробовали ягоду. На первых порах она мне не понравилась: пресная и немного тошнотная. Потом полезли с ней на крышу. Там на перекладинах лежали плоды, начинающие спеть. Леля сказала, что это баклажаны и дала мне попробовать. Красноватые плоды мне не понравились (ни сладости, ни вкуса). Потом я узнала, что это помидоры. На Алтае эти плоды тогда были совершенно неизвестны. Вернулись в дом, уже совсем освоившись. В доме было чаепитие, оживленные разговоры. Усадили за стол меня. Я пью чай и искоса поглядываю на тетю Катю. Тетя приветливая, веселая, карие глаза ее излучают доброту. Но тетя кажется мне уродливой. У нее на шее два огромных зоба с небольшой арбуз каждый. Воротник ее кофты облегает зобатую шею как пояс юбки. Когда тетя ходит, то она страшно заваливается назад на правую ногу. У ноги совершенно скрюченная стопа и ботинок уродливо изогнут. Вдобавок на левой руке у тети нет безымянного пальца.
Но сколько же у этой изуродованной женщины было жизнерадостности, доброты! Добрая веселая остроумная тетя Катя! Большая любительница чтения. Я ее мало видела за работой, больше за книгой. Но все в доме шло размеренно спокойно, полно доброжелательности. Характер хозяйки всему дому задавал хороший тон.
Свободное копирование
