Биографические листки - 77

77

   Толстое четырёхугольное зеркальце. Серое с одной стороны, матовое. С другой - светлая отражающая поверхность. Одна из немногих игрушек в тесной хате.

   Зеркальце было красивым, а главное - моим. Родители пользовались большим на складывающейся металлической подставке. Оно меня не интересовало. Когда из-за январского мороза в школе отменялись занятия, я чистил своё до блеска, используя клочок ваты. Зимой у нас стояли в окнах двойные рамы. Ночью мороз пробирался даже на внутренние стёкла, согретые печкиным теплом. Днём они понемногу оттаивали, однако пустить по стене весёлого зайчика невозможно. Солнце недолгое и слабое. Я играл с лохматым Пушком, предпочитавшим сидеть в натопленной комнате, а не в сенцах, где царил зимний воздух. Меня удивляло не то, что кот дорожит своим местом на печке, редко его покидая, а то, что не любит зеркальца. Оно честно отражало всё вокруг. Но... стоило поднести игрушку к усам рыжего приятеля, как он тут же улепётывал в угол под невысокую деревянную кровать. Пушок казался мне красавцем среди старобобовичских котов. Густая шерсть. Длинные усы. Так вот поди ж ты! Смотреть собственное отражение он не желал. Вытащил его, запачкавшись пылью, из-под кровати. Мать тут как тут. Говорит, вот котиный батька выискался. Я догадался: родительница не одобряет игры с котом. Идти на уличный холод не хотелось. Утешало одно: Пушок ведь не человек. Батька перед зеркалом бреется. Мать, завязав хусту, смотрит в него перед тем как уйти. Кота надо не трогать. Потеплеет - он сам попросится в сенцы мышей ловить. А мне останется солнечный зайчик из зеркальца.