6
«Жид»
В понедельник 7-го октября, когда уже казалось, что кровавые страсти в городе немного улеглись, и евреи, скрепя сердце, уязвленные вечным страхом, пугливо озираясь, стали показываться на улицах. Помощник контролера Комитета помощи пострадавшим от погромов, Бичуч, отправился на службу в канцелярию Комитета, помещавшуюся на Театральной площади в доме № 48. Работы в канцелярии было много, великое несчастье, поразившее город, требовало интенсивного напряженного труда.
Бичуч работал до 3-х часов.
После службы, захватив с собою пачку со счетами, он собрался уходить домой, как заместитель председателя предложил ему зайти к брату-врачу, состоящему на службе Комитета, и передать, чтобы на следующий день он зашел в Комитет.
Но Бичуч заколебался.
— Я боюсь ходить по улицам, — сказал он.
— Но ведь вы живете в двух шагах, по Пушкинской.
Бичуч все же просил освободить его.
— Дело в том, что два дня тому назад я был у себя на квартире ограблен и чуть не убит, и потому как-то особенно напуган.
Со службы он вышел вместе со своей невестой, молодой девушкой. На Рейтерской улице, уже недалеко от их квартиры, их обогнал извозчик с 3-мя военными. Судя по исправности и даже некоторому изяществу обмундирования их, — это были офицеры.
Проезжая, они взглянули Бичучу в лицо.
Тотчас остановили извозчика.
Один из них сказал:
— Жид, пойди сюда!
Побледневший Бичуч подошел.
— Садись, — приказал офицер.
Забрав его с собою на извозчике, они уехали.
Тщетно за ними бежала невеста.
Истерически рыдая и убиваясь, она молила их отпустить жениха ее, но они только с злорадной усмешкой оглядывались.
Она молила прохожих о помощи.
Обращалась к христианам.
Безучастно проходили они мимо.
А те, что заинтересовались необычным зрелищем, узнав, что речь идет о еврее, говорили с негодованием.
— За жида заступаться?
Отплевывались.
А иные злобно говорили:
— Так и следует.
Часов в 6 вечера автомобиль с 8-ю военными, среди которых были и задержавшие Бичуча на Рейтерской улице, подкатил с изменившимся до неузнаваемости Бичучем к дому, в котором проживал брат Бичуча, врач, на Пушкинской улице. Не предъявляя никакого обвинения Бичучу и ничем не мотивируя свой необычайный поступок, они предложили брату дать выкуп за Бичуча.
— Сколько же вы хотите?
— 30.000 рублей.
Разорив себя буквально до последней копейки и собрав, сколько было возможно у соседей, брату-врачу удалось дать бандитам лишь 17.000 рублей. Отдал он им и имевшиеся у него и у жены, а также у некоторых соседей — драгоценности. Получив выкуп, они, однако, сказали несчастному пленнику:
— Идем!
Он было пытался указать им, что они получили выкуп за его свободу.
— Без разговоров... идем, идем! Потащили его.
За несчастного заступился председатель домового комитета — русский, и некоторые жильцы христиане, между прочим, в их числе был врач Красного Креста при добровольческой армии, — всем им не по нервам была эта возмутительная сцена.
Но военные их брезгливо отстранили.
— Как, — негодовали они, — вы в такое время заступаетесь за паршивого жида?
А один крикнул:
— Знаете о приказе?
Автомобиль с жертвой укатил.
Все хлопоты и старания, предпринятые в городе для его освобождения, ни к чему не привели.
След его пропал.
...Только 10 октября труп его был найден в Анатомическом театре...
Свободное копирование
