Финал
С субботы до понедельника трупы оставались в домах и валялись на улицах. Много трупов было изгрызено свиньями. Наконец в понедельник был отдан приказ о похоронах. С утра многочисленные крестьянские подводы с наваленными на них трупами направились к еврейскому кладбищу.
Трупы привозились в течение всего дня.
Они заполнили собой все кладбище.
...более тысячи трупов...
Копали огромную яму.
Она должна была стать братской могилой.
И копали еще четыре поменьше.
На кладбище появились мародеры, которые под разными предлогами подходили к трупам, ощупывали их и грабили. Находили женщин с отрезанными на руках пальцами, на которых очевидно были кольца.
Было приказано, чтобы к ночи не осталось ни одного трупа не погребенного.
...Но лишь к четырем утра удалось похоронить всех...
Со среды наступило относительное спокойствие.
Но не успокоился Семесенко.
Он выпускал разные провокационные приказы, вроде такого, — что «в Прсскурове находится много большевистских агитаторов, а потому требую от населения до восьми часов вечера выдать их властям, в противном случае будут приняты самые решительные меры». В другом приказе говорит: — «Жиды, до меня дошли сведения, что вы вчера хотели устроить собрание для захвата власти и готовитесь через четыре дня устроить такое восстание, как было 15-го февраля...»
И следуют соответствующие угрозы.
Евреи собрали 300.000 и передали ему «для нужд гарнизона». Он деньги взял, но сделал вид, что это поднесли ему все жители города за введение порядка и освобождение его от большевиков, и он благодарил «все население Проскурова» за то, что оно надлежащим образом оценило труды его казаков,
Из Каменца была назначена комиссия для расследования погрома.
Но Семесенко препятствовал ей.
...Наконец Верхоле удалось свалить Семесенко.
Он отправился в ставку Коновальца.
Добился приказа о возвращении его на фронт.
Устранен был и Киверчук.
Семесенко было страшно неприятно то нравственное удовлетворение, которое даст евреям его уход. Но когда он убедился, что этот уход неизбежен, он воспользовался тем, что страдал осложненной венерической болезнью, созвал консилиум врачей и через своего адъютанта убедил их дать заключение в том смысле, что ему в интересах здоровья, необходимо временно совершенно уйти от дела и эвакуироваться в какой-нибудь лазарет подальше от Проскурова.
Этот Семесенко, заливший еврейской кровью дома и улицы Проскурова, был тщедушный молодой человек лет двадцати трех, начавший свою службу вольноопределяющимся еще в царское время. С деланной серьезностью на лице он на всех производил впечатление человека полуинтеллигентного, нервного и неуравновешенного. Судя по некоторым его резолюциям на докладах, надо признать, что он был человек большой сообразительности и крайне решительный.
С большой помпой, в сопровождены санитаров и сестры милосердия, Семесенко наконец покинул Проскуров.
...Было убито 1200 человек.
Ранено — 600.
Из раненых умерло 300...
Свободное копирование
