На следующий день...
Уж прямо сдирая с себя последнюю шкуру, был частично выполнен приказ. Денег у нас собралось 20.000 рублей, и мы, представители общины, решили внести денежную повинность лишь тогда, когда она будет собрана полностью.
А тут разразилась новая беда.
Весь еврейский скот, слишком шестьдесят коров, был угнан бандитами с пастбища. Мы решили, не откладывая, зайти к Трясилову, — может быть, нам удастся его склонить вернуть скот хозяевам.
Это было 3-го мая.
В этот день приехал атаман Струк и расположился с штабом верстах в 2-х от Иванково. Вечером он со свитой заахал к Трясилову.
Мы раздобыли бутылку вина и торт.
Пошли к Трясилову.
Преподнесли атаману вино и торт, поздравили в верноподданнической форме с приездом. Он нас любезно принял, попросил даже садиться, но мы не успели ему изложить своей просьбы, так как он через несколько минут уехал со своей свитой. Мы остались с Трясиловым. Мы ему отдали собранные 20.000 рублей и просили о возвращении угнанного скота.
Трясилов был слегка пьян.
Он нашу просьбу пропустил мимо ушей и стал хвастаться своей удалью.
Говорил о порывах биться... бороться...
Речь его была бессвязна.
Она часто прерывалась восклицаниями:
— Правда, я черноморский казак... я второй Гонта... в моих жилах кровь Хмельницкого.
Таинственно шептал, захлебываясь от восторга:
— То-то завтра будет... ох будет...
К концу своих излияний он стал мрачен. Заметно было, что он что-то задумывает. Мы хотели распрощаться и уйти, но он внезапно, властно, заявил, что мы арестованы.
— Будете убиты... утоплены... если сейчас же не внесете недостающих 15.000.
Под страхом смерти
С большим трудом нам удалось, при помощи стражников, дать знать тревожно спящему городу о требовании и угрозах Трясилова. Местный раввин, в сопровождены двух солдат, стал обходить еврейские дома.
Собирал деньги.
Уж было собрано около восьми тысяч.
Неизвестно, — умышленно или нет, — солдаты от него отлучились и на него напала другая группа бандитов и отобрала всю сколоченную с таким трудом сумму.
Раввин вошел в штаб трясущийся, бледный. Прерывая речь рыданиями, рассказал он о случившемся.
Трясилов вскочил.
— Так нет у вас 15.000?
Дико поводил глазами.
— То 30.000 дадите!
Мы объяснили, что денег негде взять.
Трясилов, с убийственным хладнокровием, поблескивая зубами и глазами, стал как бы рассуждать сам с собою, любуясь впечатлением, производимым его словами:
— Не 30.000, то 50.000, не 50.000, то 100.000.
И вошел в азарт.
— Сто пятьдесят, двести.
На последней цифре он остановился.
Испытующе ждал ответа.
Мы опять объяснили, что больших сумм денег у евреев в городе уж нет. Тогда Трясилов позвал своего помощника Бунгужного, малограмотного тупого человека, разбойничьего закала, и приказал:
— Возьми пару добрых молодцов и уведи этик жидов к Тетереву.
С угрюмой силой добавил:
— Убить и утопить!
Нас четверых, в сопровождении пяти бандитов, вывели на улицу и повели по направлению к рекe. Но тут Бунгужный остановил шествие. И объявил.
— Мы их здесь убьем.
Молча постоял, не отдавая приказа. Солдаты ждали. Он сказал снова:
— Поведем их обратно в город, там убьем.
Повели обратно.
Близ штаба к нам вышел навстречу Трясилов, о чем-то спросил Бунгужного на ухо, велел нас ввести в дом. Здесь он вынул бумажку и заявил:
— Только что получен приказ от батьки атамана забрать все гроши у жидов.
... Нас троих и раввина заставили обходить с бандой все без исключения еврейские дома. Мы шли из дома в дом, не минуя и жалкой развалины, стучали осторожно и говорили, — по приказу, — мягкими приветливыми голосами:
— Откройте, не бойтесь, это мы, такие-то.
Отбиралось решительно все, что было, даже суммы нищенские в несколько рублей, детские пеленки, чулочки...
Это было часа в три четыре ночи...
...Я отупел.
Без сознания, автоматически, я двигался с солдатами, автоматически смягчал голос, кое-кого из обомлевших приводил в чувство. Припоминаю, что Трясилов часто являлся к бандитам, отбирал собранные деньги, хвалил солдат и приобадривал к дальнейшей работе. Лишь к рассвету, когда осталось не обысканных 30-40 домов, мне удалось ускользнуть.
...Я спрятался в подвале.
Смерть
...Смерть уже чувствовалась в воздухе...
Все видели, что Трясилов ищет только предлога для кровавой расправы. К кому обратиться, у кого искать помощи?..
Свободное копирование
