В последний раз я встретился с Юлиусом Розенбергом, кажется, в августе 1946 г., незадолго до моего отъезда из США. Для этой встречи я выбрал венгерский ресторан «Золотая скрипка» в западной части Манхэттена, где мы могли бы напоследок спокойно посидеть, послушать музыку и поговорить. Мне предстоял нелегкий разговор: ведь за время почти трехлетней интенсивной нелегальной работы наши отношения перешли за рамки обычных отношений между сотрудником разведки и его агентом. Юлиус стал для меня настоящим другом, за судьбу которого я чувствовал личную ответственность. И я, в свою очередь, знал, что он испытывает ко мне глубокую личную привязанность.
Возобновив разговор, я сказал другу, что уезжаю домой, в Советский Союз, и что связь с ним через полгода установит и будет осуществлять другой наш опытный разведчик, который приедет мне на смену, Юлиус от неожиданности несколько секунд не мог произнести ни слова, а только смотрел на меня широко открытыми глазами. Молчал и я. На душе было грустно и тяжело от сознания того, что через какие-то полчаса я расстанусь с моим другом, человеком, который в течение нескольких лет шел на огромный риск, чтобы оказать моей Родине столь необходимую ей в тяжелую военную годину помощь.
«Товарищ, как же это так? Зачем Вы уезжаете от меня?», — нарушив неловкую тишину, взволнованно произнес Юлиус. Я объяснил, что срок моей командировки по линии Министерства иностранных дел истек, и что дальнейшее мое пребывание в стране может вызвать подозрения у ФБР. Да и ему из соображений безопасности следует на время прекратить разведывательную деятельность. «Вопрос о моей отъезде, — добавил я, — решен нашим руководством».
Юлиус постепенно успокоился. На 20–30 минут мы предались воспоминаниям о некоторых наиболее удачных моментах нашей работы. Размышляли о будущем. Он мечтал приехать в СССР, самому увидеть ту жизнь, которую он представлял себе только по рассказам и разрозненным сообщения.
Заказав бутылку красного португальского вина и хорошее мясное блюдо, мы, как обычно, начали обсуждать последние события в мире. Во время неторопливой еды Юлиус был в хорошем настроении — ему понравилось вино и вкусное, по-венгерски приготовленное мясо типа бифштекса. Он прислушивался к спокойной игре небольшого струнного оркестра и к прекрасной игре солиста-скрипача, ходившего между столиками. Музыканты исполняли народные венгерские мелодии. Нам особенно понравился напев одной грустной, задушевной песни. Мы перестали кушать и полностью предались слушанию музыки, которая так хорошо передавала наше настроение перед расставанием. Когда музыканты кончили исполнять полюбившуюся нам мелодию, Юлиус подошел к скрипачу и спросил название только что исполнявшегося произведения. Скрипач сказал, что это была мелодия венгерской народной песни «Журавли улетают». Мой друг передал музыканту купюру и попросил его еще раз позднее исполнить «Журавли улетают».
Наш ужин близился к концу — мы допивали кофе. В это время Юлиус поймал взгляд скрипача и кивнул ему. Тот стразу понял, что означал кивок моего друга — зазвучала песня «Журавли улетают». Мы опять были заворожены чудесной музыкой. Окончание песни скрипач играл, подойдя к нашему столу. Когда он закончил исполнять, мы встали, тепло, от души поблагодарили его и покинули ресторан.
На улице было уже темно. Мы пошли к Гудзону по Риверсайд-драйв, а потом присели на скамейку, любуясь проплывающими по реке пароходами со светящимися иллюминаторами. Я еще раз повторил с Юлиусом пароль и условия постоянной явки с нашим представителем на хорошо известном ему месте. Согласно указанию Центра, я передал ему 1000 долларов на возможные непредвиденные расходы.
Перед тем как расстаться, я еще раз горячо поблагодарил Юлиуса за его деятельность на благо нашего общего дела. Пожелал ему, его жене и маленькому Майклу доброго здоровья, счастья и успехов. Юлиус, в свою очередь, пожелал мне благополучного возвращения домой и успешной работы в дальнейшем. Он особенно пожелал советскому народу быстро восстановить разрушенные жестокой войной заводы и фабрики, научные учреждения, сельское хозяйство, построить жилища для людей и затем возобновить строительство социализма.
Перед расставанием мы крепко пожали друг другу руки, горячо обнялись, расцеловались и нехотя пошли каждый в своем направлении. Идя домой, я думал о моем верном друге Юлиусе, а в памяти и в сердце звучала мелодия «Журавли улетают».
Свободное копирование
