Второго января утром пришла Антонина Петровна, поздравила меня с Новым годом и спросила, как отдыхалось.
– Вас тоже с Новым годом, – ответил я. – Самочувствие нормальное, отдыхал хорошо.
– У вас есть с собой документы? – перешла она к делу.
– Паспорт мне должны выдать в ближайшее время. С собой лишь военный билет.
– Этого достаточно, – успокоила она и добавила: – Я раньше не интересовалась вашими документами, потому как видела вашу с Женей трогательную встречу. А сейчас нам нужно заполнить документ, назовём его «договор-обязательство», в котором вы обязуетесь воспитывать Женю и содержать его до восемнадцати лет.
Мы заполнили документ в двух экземплярах, подписали его. Директор поставила печать, один экземпляр договора вручила мне. Мы пожали друг другу руки. Она пожелала нам счастливого пути. Я поблагодарил её за воспитание брата и за тёплый приём.
Женю мне ждать не пришлось, он был уже готов, и мы пошли с ним на железнодорожный вокзал. В кассе я взял билет только на себя. Женька выглядел девятилетним пацанчиком: маленький, худенький. «Значит, билет ему не положен», – решил я.
До дома мы добрались благополучно, уже ночью. Своим появлением разбудили маму и отчима. Женя сразу кинулся к своей маме. Она обняла его и заплакала. Так они и стояли, прижавшись друг к другу, наверное, целую вечность – минуту или две. Тут мама спохватилась:
– Надо же на стол собирать, ребята же голодные!
Мы, действительно, были не прочь поесть – в пригородных поездах ресторанов-то нет. После ужина мы с Женькой легли спать на полати. А назавтра решили побыть вместе целый день.
Проснулись поздно, но старшие без нас не завтракали. А когда все собрались за столом, Иван Гаврилович и Женька, можно сказать, официально познакомились. На расспросы о житье в детдоме Женя рассказывал так:
– Очень скучал по родным – маме, брату и сёстрам. Часто во сне вас видел. В Луговой было хорошо – ни забора, ни ворот тебе. А в Талице и Нижней Салде мы жили за забором и закрытыми воротами. Иногда, но не так часто, как хотелось бы, нас выводили за пределы детдома. А так ничего плохого не было.
Мама, глядя на младшего сына, маленького и худенького, снова всплакнула. А ведь раньше она о нём никогда вслух не вспоминала. Наверное, молча страдала.
Свободное копирование
