Тетрадь №2 - 7

13 марта 1913 г. (39)

 Несколько месяцев не открывала дневник. А сейчас я одна, мысли вразброд, и хочется, и не хочется писать...

 Встала утром около девяти. Хотела еще поспать, но не получилось. У Козловых, когда Дмитрий Яковлевич дома, я сплю в комнате Дони, где она также занимается языками. Сегодня должна была придти англичанка, вот и пришлось мне встать пораньше. А перед вставанием снился мне сон: вся Козловская прислуга, кто пьян, кто с подбитым глазом, кто дерзит, кто гуляет с солдатами, немного похоже на сон Татьяны, только без Онегина.

 Вчера вечером кончила читать французский журнал для женщин. Сначала было трудно читать по-французски, но шла дальше, потом легче и закончила чтение с захватывающим интересом. Как бы я хотела свободно читать, хотя бы только по-французски и по-немецки.

 Утром занималась с Любой и Андреевыми. С Любой стараюсь быть как можно ласковее, искреннее, и мне это удается. Когда я ее приласкала в первый раз, сколько радости было в ней, как она расцвела. Мне жаль ее, слишком много замечаний ей приходится выслушивать, мало ласки; тетя Катя любит ее, но не так, как Доню, и порой это ее обижает. Детям так нужна ласка и хорошее, ободряющее слово.

 Я и сама нуждаюсь в ласке, но мама и папа сами требуют, чтобы кто-нибудь их приласкал и успокоил. Вот и получается, что я одна, одна в целом свете.

 Наташа? Да, она выслушает меня, но у нее своя жизнь, свои интересы и она сама слишком часто требует больше от моей дружбы, чем я могут дать в ту или другую минуту. Дружба, по моему, это полное доверие друг к другу, без всяких ограничений и обязательств. Вот она прислала мне письмо, я чувствую, что я ей должна ответить, но много ли принесет ей мое письмо, а мне не пишется. Я часто, часто вспоминаю о ней, а писать не могу, нет никаких мыслей.

 В 2 часа была у папы, надо было отвезти ему 5 рублей, которые он непременно просил 12-13 числа. Я ему обещала и смогла достать 5 рублей, но он попросил еще. Меня это страшно возмутило и я молилась Богу, чтобы только не сказать чего-нибудь резкого ему. Очень уж обидно! Я плачу долги за них, даю им сколько могу и оставляю себе очень немного, не имею возможности сшить что-нибудь, а ведь мне приходится бывать и тут, и там. А они не хотят этого понять! А ведь Катя могла бы зарабатывать, но они не хотят, чтобы она работала. И такие противные чувства испытываю я. Мне совестно, что я не могу дать еще, мне жаль папу, в душе у меня все кипит и бурлит. И то, что "свою рубашка ближе к телу", возмущает меня. Что тут будешь делать? Поступаю ли я справедливо? Тетя Катя и Дмитрий Яковлевич и Наташа говорят мне "Да, ты права". Но что-то в глубине моей души говорит "Нет!". Я знаю, что эту раздвоенность придется терпеть еще долго, пока они не станут на ноги. Проклятый, противный вопрос!

 Приехал Бор(ис) Митроф(анович), я очень обрадовалась его приезду, все равно, что приезду брата. Я к нему привыкла и испытываю к нему самые дружеские, братские чувства. Он мил, деликатен, держит себя просто!

 Но пора спать! Уже 12 часов ночи.