Одна жизнь - 363

 И вот я сейчас вспомнил одну вещь, хочу её рассказать, может, уже рассказывал - не помню. В пятьдесят шестом году на ХХ съезде, когда Хрущёв выступил с докладом, разоблачающим Сталина, и съезд принял постановление о культе личности Сталина, после этого вроде бы наступила оттепель, и Илья Эренбург даже написал роман, так и назвал его, "Оттепель", на эту тему. Люди, вот как в конце 80-х и начале 90-х годов, начали критиковать, говорить правду. Пресса стала писать критические вещи в адрес КПСС, в том числе и вообще в адрес экономики в том числе... Перепугались, начали это дело потихоньку зажимать. На всех предприятиях прошли партийные собрания, на которых... Расскажу про то собрание, которое у меня на заводе в Оренбурге прошло на эту тему. Пришёл аж первый секретарь райкома, Печенежский такой. Вот, он выступал с речью, что за последнее время - это, наверное, был уже пятьдесят восьмой, пятьдесят девятый год, может, даже шестидесятый - не помню. И Хрущёв уже начал на попятные, правда, слава Богу, успел в шестьдесят втором году Сталина из мавзолея выкинуть - слава тебе, Господи, успел, а то бы там лежала парочка...

 Так вот, Печенежский пришёл к нам на собрание, закрытое собрание партийное, и с речью выступил, с докладом, в котором сказал, что многие вражеские агенты, там, значит, воспользовались вот этим разоблачением товарища Сталина, правильным воспользовались, и теперь критикуют, но это - не критика, это - критиканство, это - злопыхательство, это - зло, это пятое-десятое. Надо с этим бороться, принимать нужно только действительно критику, которая от души идёт...

 Ну, вот в таком духе он доклад сделал, там не помню - двадцать минут, тридцать минут. Потом он спросил: "Есть ли вопросы?"

 Я поднял руку, задал вопрос: "А как различить? Если человек выступает с критикой, как различить, искренняя это критика или вылазка вражеская? Как различить?" А он говорит: "У коммунистов должен быть нюх". А я говорю: "Ага! Носом, значит...". Так и сказал. И сел. Ну, потом, правда, мне шею немножко помылили в нашем парткоме заводском, но там всё обошлось - никуда меня не вызывали, ничего, уже времена-то те прошли, когда за такое приходили ночью и арестовывали. Ну, оказывается, нюхом! Уже испугались, в штаны наклали, назад начали отрабатывать. Потом, когда Хрущёва сняли, и Брежнев пришёл, усиленными темпами снова стали вспоминать Сталина и так далее, и так далее - потом опять затихло. А теперь-то уже опять вспоминают Сталина в народе-то - вон он, оказывается, хороший был, много хорошего сделал... Вот чего я боюсь! Нас усиленно тянут обратно туда, в этот так называемый развитой социализм, в ленинско-сталинский, потом сусловский - и так далее. Вот, слышу снова, что надо всё вернуть государству, плановую систему внедрить - меня в дрожь бросает от этого, потому я понимаю, что если это произойдёт, то, значит, правнукам, значит, будет та же жизнь, что и у меня - в стране победившего развитого социализма. Когда введут карточки - на хлеб, на соль, на крупу - всё это будет распределяться сверху. Чтобы купить холодильник или там телевизор, будем стоять в очередях годами. Ничего другого от плановой системы не будет. Вот, очень меня это беспокоит. И вот всё, что творится сейчас в стране, вот эти вот выборы в Сочи - от них нельзя отмахнуться, потому что они, как в капле воды, показали бы сущность нашей власти, верховной власти. Всё ведь отсюда идёт, от Путина! Отсюда всё идёт! Он, этот чекист, узурпировал власть! Он законно пришёл к власти, формально законно - Гитлер, кстати, тоже законно пришёл к власти. А теперь, если по большому счёту, то в последующие его выборы в 2004 году, потом выборы этого Медведева - всё это, в общем-то, хотя и по форме, и по закону, так они же этот закон сделали такой, что оказывается, всё по закону. При советской власти тоже всё было по закону: один человек избирался на одно место. В бюллетене был кандидат на одно место, то есть никакого выбора не было, мы голосовали - и более ничего. А тех, кто не ходил на голосование, их сперва сажали, потом - с работы увольняли. Да это правда была, что бы сейчас ни говорили мои ровесники - у них мозги-то уже расплавились, ни хрена не помнят! Я-то помню - а они не помнят. Вот у нас в министерстве один человек не пошёл голосовать. А ведь тут же сообщали, всё, руководству предприятия, что такой-то не голосовал. И его уволили. Министр его приказал уволить - и уволили. На демонстрации 1 мая и 7 ноября, когда кончались демонстрации, то райкомы и партии подводили итоги, с какого предприятия сколько человек было. Ну, это потом уже стали представители, а раньше все должны были ходить. И после этого вызывали директора завода - вот в Оренбурге - в райком и говорили: "Вот, у вас мало народа было - разберитесь". И он, значит, собирал руководства цехов там, отделов, и начинал выяснять, кто был, кто не был на демонстрации, почему не был...