Одна жизнь - 311

 Второй случай, когда тоже кончилось прокуратурой и судом, и тоже год дали и тоже условно. Хотя тоже... это - на Саратовском заводе РТИ. А там произошло следующее: там были автоклавы - не один, но там были автоклавы, в которых происходила вулканизация под давлением, и паром, перегретым паром. Этот самый автоклав - горизонтальный автоклав, диаметр автоклава - примерно метр восемьдесят. Ну, вот у него крышка метр восемьдесят, с баянетным запором. Причём ещё когда я работал в Оренбурге начальником цеха, у нас в цехе произошёл взрыв, авария, но, к счастью, никто не пострадал. А в автоклаве вулканизовали изделия и открывают автоклав - там такой специальный рычаг был, зубчатка, чтобы открыть автоклав, бадья, баянеты сцепления... Значит, манометр, стрелка манометра на нуле - значит, можно открывать автоклав, когда кончился процесс вулканизации. Но иногда там остаточное давление, там, скажем, 0,1 атмосферы всего. Но в пересчёте на площадь круга, то есть крышки круглой диаметром метр восемьдесят вы не можете посмотреть, сколько это будет тонн... И вот стрелка на нуле - вулканизаторщик начал открывать. И когда он последний надавил рычаг и последний зуб вышел из зацепления, крышку эту оттуда вышибло, метра на три она отлетела - вот этим остаточным давлением. К счастью, он стоял сбоку, поэтому его не задело, его только обдало жаром этого пара, который оттуда вышел, но он не ошпарился, ничего. То есть кончилось всё для людей благополучно.

 Мы сразу же тут же после этого случая сделали следующее: просверлили в крышке отверстие, вставили туда штуцер на резьбе, на конце которой поставили кран. Дальше - соединили этот кран с запорным устройством. Каким? Просверлили обечайку автоклава насквозь, а в крышке углубление сделали, наверное, миллиметров двадцать в диаметре. Туда входил стальной штырь, который был соединён с краном вот того штуцера. Таким образом после того... и крышку нельзя было открыть, не открыв этот кран. Это было связано, потому что... Значит, был запор вот этот, гвоздь - он там стоял, и сколько усилий ни прилагай, ты не откроешь. И в инструкции написали, всех проинструктировали, научили всех вулканизаторщиков, что когда стрелка на манометре упала на нуль, ты открываешь кран, и, прежде чем открывать крышку... Ну, во-первых, смотришь, не идёт ли оттуда пар. Если пар не идёт, ты должен поднести руку к отверстию после крана этого штуцера и посмотреть, не идёт ли оттуда парок, и только тогда открывать, когда оттуда никакого парка не идёт. То есть прежде чем открывать крышку, мы автоклав... ну, внутреннюю часть автоклава соединяли с внешней атмосферой вот через эту полудюймовую трубочку. И всё, кончились эти штуки.

 В Саратове, когда... а я рассказывал, что я работал главным инженером проекта Саратовского завода РТИ, когда в Волжском филиале работал. И когда я там бывал... ну, в одной из своих командировок, там много автоклавов было, там много моноблоков вулканизовали в автоклавах. Значит, когда я там бывал, в один из своих приездов я ходил по цехам - и обратил внимание, что у них эти автоклавы без запорки вот этой вот со штуцером. Я директору завода или главному инженеру рассказал вот о том случае, который произошёл на Оренбургском заводе, рассказал всё это дело, и они у себя всё это сделали. Я в следующий раз приехал, смотрю - они всё оснастили. Просто я им посоветовал. Кто я тогда был? По-моему, главный инженер проекта. Это ещё было... ещё мы в Волжском жили, никакой не представитель министерства, не начальник отдела охраны труда из министерства - просто свой опыт рассказал, как бывший главный инженер завода нынешнему главному инженеру, по-моему. Ну, это неважно, кому, главному инженеру или директору, у меня отношения с обоими были прекрасные. И они на всех автоклавах это сделали.

 Так вот: вулканизаторщик начал открывать автоклав, когда из этой трубочки шёл парок. Стрелка манометра была на нуле, он был проинструктирован, есть его роспись - всё. Мастер, девушка, только что окончила техникум, пришла на завод. Ну, там в Саратове довольно сильная была служба техники безопасности, поэтому все вновь поступающие, в том числе и инженерно-технический состав, обязательно проходили через службу техники безопасности. Ну, и в том числе и особенно опасные места вот, тем более они госгортехнадзоровские. Кстати, нам, чтобы это сделать, нужно было согласовать с госгортехнадзором, поскольку это - сосуд, работающий под давлением, но согласовали. То есть сделали расчёт, что это никак не ослабит сосуд этот, автоклав...

 И она увидела, что он одевает ключ, чтобы, значит... и начинает открывать крышку. Она стояла там в другом конце цеха, но это недалеко, может, метров тридцать от него. Она бросилась бежать к нему с криком: "Не открывай, не открывай!" Он так глянул на неё, хмыкнул, как потом рассказывали - и открыл. И крышка бабахнула... Он получил... И он не погиб, но он получил очень серьёзные травмы, там переломы у него были, в общем, тяжёлые... Её - под суд.

 Я выехал, конечно; этот случай - это же госгортехнадзоровское оборудование - вообще ЧП, причём с несчастным тяжёлым случаем. Я выехал туда на расследование. Мы с директором пошли к прокурору, который вёл это дело. По-моему, час сидели, объясняли ему, что она не виновата, что мы, её осудив, искалечим этой девочке жизнь. Вот если бы она была виновата, а она же предупреждала, она бежала и кричала ему "не открывай", это подтвердили все свидетели, которые были - это всё есть в акте расследования, все свидетельские показания, как в любом акте, в том числе и это. И даже - то, что он на неё посмотрел, хмыкнул и открыл... То есть грубейшим образом он нарушил правила. Уговаривали мы его, уговаривали этого прокурора - а он своё: "Нет, надо, чтобы другим неповадно было". Мы ему говорим... ну, директору было, конечно, менее удобно что-то говорить, он всё-таки в какой-то степени зависел от прокуратуры, а я-то никак от неё не зависел, поэтому я в основном напирал. Но директор не молчал, нет. Он вообще смелый человек был, Лаврищев Георгий Николаевич - умер недавно, к сожалению...

 Вот... И всё-таки ей дали год. Дали год, по-моему, принудработ. Это значит, она продолжает работать на том же своём рабочем месте, но у неё из зарплаты вычитают двадцать пять процентов в пользу государства - по-моему, так было. Вот, два случая. Два грубейших нарушения техники безопасности, в одном случае человек погиб, в другом что-то ему там поломало, я уже сейчас не помню. А когда в больнице с него снимали показания, с ним разговаривали, он говорил: "А чего, я думал, раз на нуле..." - "Как ты думал, что на нуле, ты же знал это всё!" - "Да знал, да зна-а-ал..." - "Она же кричала тебе "не открывай!" - "Да, крича-а-ала...". Он всё это подтвердил, сам! И - всё равно: вот, значит, прокуратуре нужен был случай несчастный, где кого-то осудили. У них же тоже план по этим делам, вот при советской власти всё планировалось. Вот, подвернулся этот случай... Но я, конечно, под таким утверждением расписаться не могу, но я знаю это просто. И так же, как были планы по расстрелам, рассылаемые всем областям и там республикам, сколько расстрелять, скольким дать там десять лет и так далее, и так далее. А я об этом уже рассказывал, по-моему: встречные планы выдвигали: разрешите нам не 1500 расстрелять, а 2000 расстрелять. И товарищ Сталин накладывал резолюцию: "Разрешаю. И. Сталин". Это вот... Вообще в планах всё планировалось: сколько расстрелять, сколько посадить. И конечно, тоже ему нужен хотя бы один случай, наверное, связанный с техникой безопасности, чтобы они, такие-сякие, значит, расследовали... Ну, всё это очень обидно, конечно, но тем не менее вот такие истории случались...