Одна жизнь - 216

 001_A_023_Deda Vova (33-47)

 Пауза - опять телефон... Продолжим. На чём же я остановился? Телефон перебил...

 Ну, в общем, короче говоря, вот я всё больше и больше сталкивался вот с такими парадоксальными совершенно, взаимоисключающими вещами. И когда я приходил в наш отдел труда и пытался доказать, что на режимных работах не должно быть сдельщины, мне в ответ тыкали газету, "Правду" или "Известия", где написано: "Ярославский машинист резиносмесителя Иван Иванович Иванов ежемесячно перевыполняет... выполняет норму выработки на 125 %". Я говорю: "Чего вы мне показываете? Да его надо с работы гнать и судить его - брак же выпускает!" А мне начальник отдела труда говорит: "А как вот скоростные плавки - ты что, не читал?". Иду к директору - ну, это вот такие вещи он мне говорит: "Ну, ничего я поделать не могу, у нас должна быть сдельщина - вот и всё. Есть указание там", - и так далее. Ну, короче говоря, вот это всё кончилось полным крахом - не только потому, что на нефть цены упали, а вся эта экономика - ну, вот она семьдесят лет там или сколько - пятьдесят лет, если не считать первые двадцать лет, когда разруха была после революции - вот, она пришла к своему естественному концу. Уже тогда начались вещи вообще необъяснимые. Приведу, как пример: до - я не помню точно - года... ну, это где-то в конце 50-х годов, а может, в самом начале 60-х... нет, скорее всего, в конце 50-х годов, по-моему, это было тогда, когда началась эта пертурбация от министерств к совнархозам. Вот раньше амортизационные отчисления все оставались на заводе, и завод их имел право использовать для капитальных ремонтов зданий, сооружений и оборудования. То есть все амортизационные деньги, отчисляемые от амортизации оборудования, зданий - ну, вы знаете, что любое имеет свой срок службы, имеет свою стоимость. Там, скажем, вальцы : ну, предположим, стоят они десять тысяч рублей, и их работа рассчитана там, скажем, на десять лет. Ну, значит, каждый год тысяча рублей в амортизацию уходит. И эти деньги остаются - они накапливаются - и делается капитальный ремонт: заменяешь основные детали... Ну, там скажем, станины - они могут век служить, а вот валки изнашиваются, подшипники изнашиваются...

 Так вот: по специальному распоряжению Совмина и ЦК КПСС централизовали и стали у заводов все амортизационные отчисления централизованно забирать в распоряжение министерства. А дальше? А дальше министерство делило, как хотело. Мои амортизационные отчисления могли отдать кому-то другому на какой-то серьёзный капитальный ремонт - или наоборот. В конце концов, вот всё это планирование, вот когда я расставил... вот это я начальником цеха работал. А когда я стал главным инженером, то, естественно, информации я стал значительно больше получать, чем начальник цеха - во-первых, уже по всему заводу, во-вторых, уже был я вхож в министерство, в совнархоз, имел дело с плановыми... плановиками совнархоза или министерства, или там трудовиками - и так далее, и так далее. Я сталкивался с этими вещами уже на том уровне, на более высоком, значительно. До этого, будучи начальником цеха... ну, я вам рассказывал уже, как мы добились в Госплане - в Госплане Союза ССР - добились увеличения численности для завода! Ну, смех же! Без решения Госплана и Совмина нельзя было сортир, извините за выражение, на заводе построить. Всё! Деньги на капитальное строительство выделялись из государственного бюджета. Завод никаких своих средств не имел, а когда отобрали амортизационные отчисления - так вообще ничего не имел. Тогда и текущий ремонт входил в себестоимость. Средний ремонт - это всё входило в себестоимость. Завод не может существовать так - но существовали! Цены ничего общего с затратами труда не имели, цены устанавливал комитет по ценам - это ничего общего с затратами труда, то есть со стоимостью, не имело! Это с молоком я вам привёл пример - так со всем было! Водка, литр которой стоил три копейки - её же продавали по три рубля поллитра! И вообще таких примеров можно привести до фига... Вот за счёт этого, значит, где-то коврики, себестоимость которых была 20 рублей, продавали по 3 рубля, потому что бытовые... видите ли, забота о человеке была. Вот, вся экономика была искажена и вот нужно было как-то крутиться, работать, но ничего предпринять было нельзя. Сверху поступали указания: вот новая техника... Заводы одновременно были заинтересованы в новой технике и не заинтересованы. Заинтересованы, потому что новая техника по идее должна была повысить производительность, улучшить качество, облегчить работу, улучшить условия труда - а фактически план был такой, что опробовать что-то новое просто было невозможно: не было ни места, ни времени. К нам приезжали из НИИРПа, например, учёные, для того, чтобы у нас на заводе обкрутить, освоить новую технологию производства каких-то изделий - для этого им нужно было выделить на заводе, на действующем производстве, вот у меня в цехе, время на каландр - а у нас один каландр был всего, который работал двадцать четыре часа в сутки! И где я им время выберу? А надо! Тогда для того, чтобы заставить это делать, включили в строчку плана освоение новой техники. И если в отчёте за год... новая техника, которую забили в министерстве в план, что-то было не выполнено - значит, весь завод лишался премии. То есть насильно. Не экономически, а насильно! Вот, ну, с одной стороны, хотелось осваивать новую технику, с другой - это было практически невозможно.