Одна жизнь - 208

 Между прочим, потом, спустя много лет, когда я уже работал главным инженером в городе Волжском, и у меня был коммутатор, то я в таких случаях поступал так: звонит мне начальник, к примеру, подготовительного цеха, и говорит: "Владимир Давыдович, отдел снабжения не выдаёт нам каучук или там сажу, срывает план". Я говорю: "Минуточку!" Включаю начальника отдела снабжения и громкую связь - и говорю: "Вот, Бунин звонит, жалуется, что ты ему там каучук не отпускаешь". Он что-то начинает отвечать. Я ему говорю: "Нет, подожди минуточку - вот Бунин слушает тебя, а ты слушаешь его. Ну-ка, валяйте, объясните мне оба, в чём дело!". Ну, вот они начинают: каждый сидит в своём кабинете, а я - в своём кабинете, и вот они начинают друг с другом до матюгов ругаться. Кончается это, конечно, тем, что вот этот оскорбленец говорит: "Ну ладно, присылай - чёрт с тобой!" Тогда я подключаюсь, значит, голосом и говорю: "Ну, и что? Чего вы меня втянули в эту историю? Вы же договорились сами! Чего вы меня втянули - мне что, делать больше нечего, как слушать ваши пререкания?"

 Вот этот способ я использовал ещё там, вот в Оренбурге - и цех начал регулярно выполнять план, начали инженерно-технические работники регулярно получать премию. Кому-то я уменьшал премию, кого-то лишал полностью, если человек заслужил - были такие вещи там, конечно. Ну, я, естественно, почти никогда полностью эту премию не получал: всегда что-то находилось за весь цех, чтобы мне её уменьшали на десять процентов, на пятнадцать процентов... В общем, всё наладилось, и вот я в этом цехе проработал, значит - пятьдесят восьмой, пятьдесят девятый, шестьдесятый, шестьдесят первый год - когда в середине шестьдесят первого года меня перевели в Черкесск. Вот, дальше, вот когда один-два месяца - вот изменилась обстановка.

 Кроме того... вот я рабочий день начинал так: я шёл не к себе в кабинет, а шёл по цеху, обходил все участки, со всеми здоровался. Проходя мимо прессов - там в ряд стояли прессы - я каждому прессовщику кланялся, головой кивал: "Добрый день, Пётр Иванович, здравствуйте, Иван Иванович, добрый день, Митрофан Петрович, здрасьте...". А я всех знал по имени, а большинство - по имени-отчеству. Женщин у нас много работало... И если по первости, когда я шёл по цеху, ко мне подходили и на что-то жаловались, то уже потом практически никто не подходил и не жаловался, потому что все вопросы они сами решали.

 Дальше, значит, 1 февраля... Наступило лето пятьдесят восьмого года, на улице - сорок градусов жары. А на прессах - пятьдесят! Термометром мерили - пятьдесят градусов жары! Прессовщики работают голые, то есть рубашки с себя снимали - мокрые, потные! Пьют огромное количество воды, просто воды, потому что ничего нету! Так... Тогда я занялся организацией газированной воды, потому что газированная вода, да ещё подсолённая, чтобы там соль всегда была - это рекомендуется медициной в жарких цехах, потому что соль удерживает влагу. Заказал в этом самом снабжении сатуратор, чуть ли не каждый день ходил, тряс начальника отдела снабжения насчёт сатуратора, и кричал о них на всех собраниях: "Не надо ждать, когда тебе из Москвы пришлют наряд, ищи здесь, в Оренбурге - наверняка можно купить сатуратор!" В конце концов, допёк его, купили, получили сатуратор, в центре цеха будочку сколотили небольшую... А у нас всегда были кормящие и беременные, которые были освобождены от тяжёлой работы, как правило, мы их использовали на шитье рукавиц для себя. Дело в том, что по нормам рукавицы прессовщикам выдавали на месяц, а они сгорали за три-четыре дня - ну, за неделю. Значит, мы из отходов - а тканей у нас много было - использовали ткани, как обёрточный материал, для резины и прочее-прочее, было такое - и вот женщины сидели в отдельной комнате, где не было никакой загазованности, и из отходов, обрезков этих тканей шили эти рукавицы, потому что иначе мы не могли обеспечить прессовщиков спецодеждой, рукавицами.

 Ну, и был у нас такой санинспектор - Шорохов, не помню его имя-отчество, старичок такой, который ходил с палочкой - тоже инвалид войны, очень строгий, но очень разумный и справедливый человек. У меня с ним были великолепные контакты, он меня со всеми инспектирующими - со санэпидстанцией, с пожарниками, с госгортехнадзором, с техническим инспектором ЦК профсоюза у меня всегда были великолепные отношения, я всегда был им благодарен, всегда был им благодарен за их предписания всякие и всё, потому что в том, что они говорили, они были правы, они действительно улучшали условия труда своими предложениями - и так далее. Вот...

 И там вот... в общем, медицина разрешала на какой-то стадии - на ранней стадии беременности, когда уже на тяжёлых работах нельзя работать, и на какой-то стадии кормления ребёнка, когда уже ребёнок там подрос, с какого-то там возраста - можно уже этой женщине в цехе находиться, Работать ещё ей нельзя особенно, а если она ещё беременна - тем более, но она может вот в этой будочке сидеть и наливать воду. Там стоял... поставили баночку с солью, ложечку - и газированная вода, причём с сиропом, для тех, кто хочет с сиропом - пожалуйста, с сиропом там - три копейки, а без сиропа - бесплатно. Таким образом, в цехе появилась газированная вода. И прессовщики вообще все - и я сам, когда хотелось очень пить, подходил, пил газированную воду, это облегчение прессовщики почувствовали...