Одна жизнь - 197

 Да, сейчас я расскажу. Я уже рассказал, что мама... это был пятьдесят шестой год, а мама ко мне приехала в пятьдесят четвёртом. А, это я рассказывал: я вспомнил, что я рассказывал, что я был в приёмной Ворошилова - председателя Верховного Совета - оставил там заявление, и вскоре маме даже выдали паспорт, и она приехала. Я это рассказывал... Ну, если потом окажется, что не рассказывал - расскажу. Вот...

 Итак, я работал в ремонтно-механическом цехе, цех стал занимать первые места. Там, три квартала, по-моему, подряд занимали, и в результате я попал даже в книгу почёта - у меня, по-моему, в трудовой книжке всё это записано: все эти благодарности там, премии и * по соцсоревнованиям. Ну, и у нас к тому времени, как я уже говорил: и наждачные точила работали, и кран-балка работала, и бытовки великолепные были. Да, история с бильярдом - рассказывал? По-моему, я рассказывал про историю с бильярдом. Да, рассказывал. Рассказывал, рассказывал, так что это повторять не буду. Ну, только когда бытовки построили, мы бильярд из моего кабинета - там специально запроектировали одну комнату большую, где спокойненько стоял этот бильярд и, значит, там было что-то вроде красного уголка, где мы играли в этот бильярд. Вот... Что ещё можно рассказать про ремонтно-механический цех?

 Да, вот, была тоже интересная история: нужно было в подготовительном цехе регенератного производства на шейку валка насадить шестерню диаметром два с половиной метра - ни больше, ни меньше. Вот такая огромная шестерня. Насадить нужно было на горячую... Встал вопрос: как разогреть шестерню? На горячую - это значит, нагреть нужно, чтобы ступица расширилась, надеть её на холодную шейку, а дальше она по мере остывания схватит эту шейку так, что её не собьёшь, да ещё там шпонка стояла. Ломали, ломали головы: костёр развести? Там, кто-то предлагал развести костёр - и на костре. Я говорю: "Да нет, это не дело - на костре. Надо что-то придумать". Ну, на костре как? На улице на костре разогрели - а дальше как её подать в цех горячую - она весит там, чуть ли не две тонны с лишним. Как её туда подашь? Её же нужно ещё как-то взять, привезти - остынет за это время.

 И тут Саша Антонов, электрик - я рассказывал, как я с ним подружился в один из первых дней своего приезда на этот завод, и мы с ним продолжали дружить - он говорит: "А давайте мы токами Фуко разогреем её!".

 Я тогда проходил в институте электротехнику, был у нас такой предмет - ну, чего-то помнил, в голове чего-то было: токи Фуко - это какие-то токи, которые много тепла выделяют. Он мне рассказал там, на пальцах. Я говорю: "Ну, давай попробуем".

 Было много противников этого дела. Я говорю: "Давай попробуем".

 А это - прямо на месте. Вот, прямо рядом с валком эта шестерня подвешена на тали прямо против шейки своей ступицей, её обмотали кабелем, как это нужно, электрики, и дали туда ток какой-то там, через какие-то там, трансформаторы, что-то... И она нагрелась - я не знаю там - чуть ли не до трёхсот градусов. И совершенно спокойно, свободно её натолкнули на шейку, размотали все эти провода, она остыла - и всё, вопрос был решён. Вот, не раз я сталкивался с вещами, там особенно - вот это было внове для меня: когда ребята находили, да и мне иногда приходили в голову способы - ну, какие-то неординарные совершенно способы на какие-то там технологические операции, когда, скажем, на борторезке - это такие механические ножницы: вот, неподвижная одна, а верхняя работает вот так вот, как у ножниц, если одну в руке держать неподвижную, а другую, которая кверху торчит - ну, двигать рычажок - она будет сверху вниз раз-раз, будешь подставлять туда то, что нужно разрезать - будет резать, а там шину надо резать. Значит, вот эта вот самая верхняя ножна, если можно её так назвать, сломалась пополам. Она чугунная была, а к ней крепился стальной нож. Это здоровая такая, массивная... ну, массивный прямоугольник размером миллиметров триста - ширина, а толщина - миллиметров сто, наверное, ну, и длиной миллиметров восемьсот, наверное, эта ножна. И к ней там крепится на такой впадине на болтах в потай стальной нож, который точится. Что делать? Пополам сломался, а вторых ножниц нет - останавливается весь завод. Ну, значит, сделали там... достали поперечные пилы - у нас в ремонтно-механическом цехе срубили, срезали с пилы эти зубцы, которыми пилят, чтобы гладкая была, заточили, получился такой нож, и пока там бригада вручную пилила эти покрышки на нужные части, чтобы не стоял цех , а мы, значит, притащили в ремонтно-механический цех и ломали голову: чугун - его не сваришь. Значит, нашлись умельцы, которые могли варить чугун. Ну, шов на чугуне там медными этими... Господи... ну, вот чем варят вот этот вот прут - как этот пруток, забыл название, пруток, который, вот, электросварка, который используется для сварки, вот...

 001_A_007_Deda Vova (30-21)

 ...там присадки, какие-то, буры, ещё чего-то. И тут кто-то придумал - вот так вместе стояли, думали одно, другое, потом кто-то придумал - по-моему, Чухонский. Он как раз взялся за это дело: значит, прострогали там пазы, выстрогали стальные накладки, просверлили на мощные болты, и вот это вот стянули этими болтами, и ещё проварили вот эту вот. Поставили - работает! И работал, пока не пустили новый подготовительный цех, где новое оборудование было - вот эти борторезки, шинорезы - всё новое было, а это вот в металлолом сдали, вот такое... Так что это было довольно... опыт колоссальный я там получил, вот работая в ремонтно-механическом цехе с пятьдесят второго до пятьдесят восьмого - шесть лет я в нём работал, до февраля пятьдесят восьмого года я работал вот в этом ремонтно-механическом цехе. Пауза...

 ...Пауза закончилась. Это меня бабуля позвала - у неё тройничный нерв заболел - чтобы я ей там лекарством помазал на щеке, на лбу: лоб и щека. Она спала - проснулась от этого...

 Ну, вот, я хочу закончить свою историю с ремонтно-механическим цехом: это шесть лет было очень интересной, очень плодотворной работой, которая мне очень нравилась, я любил работу, я с удовольствием ходил на работу. Не буду хвастаться, но мне удалось за эти шесть лет тот самый коллектив, который был достаточно в разброде, сколотить в одно целое. Я был... вот у нас там была инструментальщица Юлия Фёдоровна, такая пожилая-пожилая женщина, у неё, по-моему, и сын и муж погибли на войне - она была очень строгая и никому не доверяла - меня же она пускала даже в инструменталку, мне она полностью доверяла. Вот мне доверял начальник склада, которого все звали не по имени-отчеству, а "Змей Горыныч". И все говорили: "Ой, надо к Змею Горынычу идти, к нему без оформленного требования не пойдёшь". А иногда авария - подшипник полетел на какой-то машине - нужно срочно, вот сейчас, пойти и взять подшипник - а это дело происходит в двенадцать часов ночи, отдел снабжения не работает, бухгалтерия не работает, главный инженер дома - значит, до рассвета, до открытия, до того, как... до девяти часов утра оформить невозможно! А он не даёт, никому ничего не даёт - а мне давал. Я к нему прихожу и говорю... не помню, как его звали - ну, конечно, я его не называл Змеем Горынычем: "Ой, Вы знаете - авария, дайте мне под честное слово". И он мне давал. Ребята не верили, говорили: "Не может быть!" Я говорю: "Ну, ребята, ну, вот, смотрите - сейчас пойду и принесу". Шёл - и он мне давал.

 А как получилось это доверие? Он готовился к ревизии, и у него на складе вдруг обнаружилась нехватка чего-то такого, причём это "такое" было то, что потреблял только ремонтно-механический цех. Почему у него эта нехватка была там - ну, небольшие количества неважно, чего - ну, предположим, болтов, предположим - это я так, произвольно называю - или инструмента какого-то, там, или подшипников - неважно - чего-то у него нехватка. А для него это целое событие - он когда-то погорел на этом и поэтому боялся всего. Он всё записывал скрупулёзно это просто... ну, вообще кладовщик был, конечно, хороший. Непьющий, уже совсем пожилой человек - ну, вот, Змеем Горынычем впотай его называли все, даже директор - так вот, без свидетелей: Змей Горыныч, * чего-то. И... то ли он не досчитался, когда принимал - просчитался, когда поступило это изделие или товар, или что там - то ли он кому-то выдал вот так вот и ему не оформили - ну, не знаю. И он пришёл ко мне.

 Почему он ко мне пришёл - вот это было... До этого я к нему никогда не обращался, так вот - всегда обязательно с оформленными документами. Он пришёл ко мне, я был один, он сел и говорит: "Владимир Давыдович, выручайте меня - меня могут посадить!". Ну, посадить бы его за это, конечно, не посадили бы - там мелочь какая-то была, но, тем не менее он боялся этого. И вот, он мне рассказывает - вот такая вещь. Я ему говорю: "Хорошо..." - ну, предположим, Пётр Иванович его звали... "Хорошо", - говорю, - "я вам помогу, я оформлю требование, какое количество, говорите". Ну, он мне сказал, что, чего... Я говорю: "Оформлю требование задним числом, Вам принесу - мне Мануйлов подпишет". - Мануйлов был начальник отдела снабжения. А директор - он подмахивает не глядя там - или главный инженер. - "Но я хочу вам сказать: вот, смотрите, ведь на вас жалуются, бывает, особенно вот наш цех. Ведь мы же часто работаем аварийно - вот вышло что-то из строя, нужно срочно у вас взять подшипник, срочно заменить, пустить машину - а оформить требование нельзя, потому что это произошло в десять часов вечера. Приходит к вам человек - а вы не даёте, говорите: "Давайте требование!" - и всё. И вы правы, вы правы, но всё-таки ведь из каждого правила можно найти исключение! Ну, почему вот вы так людям не верите?" - Он молчит. - "Вот, понимаете, нужно всё-таки... ну, я понимаю - не верить тому, кто вас раз обманул, другой раз обманул - это я понимаю, я бы относился к этому так же, как и вы. Но когда просто приходит человек, вы знаете этого человека, и вы ему отказываете... Вот, я к вам приходил, нужно было срочно там - вы же мне не дали, вы не поверили - а я вам клялся и божился, что оформлю, принесу".

 Он молчит, потом говорит: "Владимир Давидович, извините меня, вы правы".

 И после этого - всё. Я никому об этом разговоре не говорил - никому. Вот, я рассказываю об этом первый раз. И после этого - всё. В любое время я к нему приходил и что мне нужно было, просил. Он всегда давал, я, конечно, всегда оформлял - и всё в порядке.