Одна жизнь - 186

 И, наконец, самое главное - в цехе не было бытовок. Не то, что руки помыть негде было - пописать негде было. За цехом, на улице была выгребная яма с деревянной будкой, и вот, зимой, в сорокаградусный мороз - а в Оренбурге зимой до сорока градусов могло доходить - человек бежал туда раздетый, токарь из тёплого цеха бежал туда, чтобы сделать своё дело.

 К нам приехал начальник главка нашего, Анатолий Прокофьевич. Ну, он ходил по цехам, он первый раз был - Богаевский, фамилия его Богаевский - первый раз был на заводе, ходил по заводу, ну, и пришёл, конечно, в РМЦ. Я ему всё это и вывалил: и насчёт кран-балки - это в пятьдесят втором году, по-моему, было, или в начале пятьдесят третьего он к нам приехал, это к тому времени мы только монорельс ещё сделали или делали. Я ему всё это вывалил: что вот, кран-балка нужна, что бытовок нет - надо построить, что, пожалуйста, помогите нам - "Резинопроекту" дайте указание, чтобы он нам спроектировал бытовки. Ну, нельзя же жить вот так вот, без душа: руки негде помыть, в туалет надо на улицу в мороз ходить! Вы знаете, что у нас зимой вокруг цех весь засран кучками в снегу? Снег начинает таять - и везде жёлтые пятна, потому что в туалет бегать надо вон куда - а холодно. Он говорит: "Я постараюсь Вас вызвать". Ну, и директору говорит: "Ты пришли начальника цеха, ещё вопросы какие-то подбери - там пришлите его, посмотрим там".

 Вот. И была ещё такая история. Ну, это я ему всё высказал, когда он был в нашем цехе. В общем, я его нагрузил хорошо. Мне потом директор пенял: "Ну, что ты на него насел со своими проблемами?". Я говорю: "Павел Дмитриевич, я же к Вам с этими вопросами хожу - Вы же ничего не делаете. Ну, сколько можно? Нельзя же людей держать вот так вот! А он зачем приехал? Он же приехал познакомиться, узнать, какую помощь надо. Вот, я ему высказал, какая помощь нужна вот моему цеху". Он говорит: "Ты, вот, знаешь, тебя трудно понять. Ты на всех планёрках всегда говоришь только о недостатках своего цеха. Ты хоть раз слышал, чтобы другие начальники цехов говорили? Они всегда пытаются как-то сгладить, иногда даже и не разберёшься, кого и наказывать-то - все хорошие. А ты - вечно с недостатками, недоработками". Я говорю: "Павел Дмитриевич, ну как иначе? Я не понимаю: что, я должен хвастаться что ли? Да, меня вот это волнует, я хочу, чтобы было лучше, поэтому я об этом и говорю. А то, что хорошо - чего об этом говорить? Оно хорошо - и хорошо, вопросов там не возникает".

 Ну, потом я понял, что ему это очень нравилось. И он мне верил! Он мне верил, как никому - это потом всё выяснилось. Мы с ним друзьями стали, рекомендацию в партию он мне дал, первый. Когда реабилитировали папу, он первый меня пригласил и сказал: "Тебе пора в партию, я готов дать тебе рекомендацию". А до этого девять выговоров мне всадил - я, по-моему, уже об этом рассказывал....

 А потом этот Анатолий Прокофьевич устроил личный приём. У директора в кабинете в определённый день был назначен после рабочего дня приём по личным вопросам. Я пришёл... Ну, там в основном люди ходили, связанные с квартирами там, с такими делами. А я пошёл совершенно по другому вопросу, хотя по личному - ну, это был такой полуличный вопрос, так скажем.

 А вопрос в чём состоял: я уже рассказывал, что ремонтно-механический цех по финансированию был разделён на две совершенно различные группы. И вот Лопатин Василий Васильевич, который руководил монтажниками, отвечал только за монтаж и финансировался из госбюджета через Стройбанк. Остальные все инженерно-технические работники - за счёт основной деятельности. Только я один и мой заместитель несли ответственность за всё. И мы никогда не могли получить премию: вот, весь завод получает премию, а мы - нет, инженерно-технические работники. Почему? То вот эта часть по эксплуатации всё хорошо отработала, все заказы выполнила, всё нормально - а монтажники что-то не доделали. Всех лишают премии, потому что премиальное положение было составлено так, что только при выполнении всего может быть премия. И я всё время к директору и к начальнику отдела труда не раз обращался, что нужно разделить, что каждый должен отвечать за своё. Вот Лопатин и там - кто у него есть, мастер? - они должны только за монтаж отвечать и получать премию - не получать за выполнение. А остальные должны получать за эксплуатацию. Только я один должен получать при выполнении и того и другого - вот, я за всё отвечаю. Я, начальник цеха, отвечаю за всё... Ни в какую! И я пошёл на приём к Анатолию Прокофьевичу Богаевскому и директору и, значит, выложил. Я говорю: "Анатолий Прокофьевич, я такой полуличный, можно?" - "Можно. И я вот это рассказал. А он Павлу Дмитриевичу говорит: "Павел Дмитриевич, так он же прав, конечно, нужно разделить - он же прав!" Ну, всё. Прошло несколько дней, и мне принесли из отдела труда проект нового премиального положения. Ну, я туда внёс какие-то поправки, уточнения и директор утвердил - прошло. После этого каждый - кроме меня - стал получать за своё. Только я один... я даже про своего заместителя не сказал: сказал, что заместитель в основном, эксплуатацией занимается, так что он будет отнесён - а там мы составили пофамильно, кто за что отвечает - это я один отвечал за всё. Тоже это понравилось, по-другому меня стали воспринимать, вот.

 А, кроме того, одновременно с этим я не прощал ни одного... если вот кто-то пьяный - я не прощал этого. Я старался не выносить сор из избы, чтобы человека не посадили, но это был очень серьёзный разговор и лишение премии - рабочие тоже получали премии при выполнении норм там и так далее - не плана, а норм выработки, вот.

 Цех никогда не занимал никаких мест на подведении итогов соревнования по заводу - и вдруг цех занял первое место. Значит, делалось это так: заседание профкома, и там каждый цех докладывает о своей работе, а у профкома уже готов... подготовлен проект решения. Ну, вот, на одном из таких я выступил и сказал, что мы претендуем на первое место, и выложил наши итоги за квартал - там за квартал это было, подводили итоги. Кто-то там чего-то начал говорить... Ни одного прогула, ни одного опоздания, никаких замечаний дисциплинарных, выполнены все показатели за три месяца, а довольно трудно... и некуда было деваться. И ремонтно-механическому цеху присудили первое место.

 А дальше было такое положение: тот, кто занимал три раза подряд первое место, заносился в книгу почёта. И, вот, дошло до того, что занесли меня в книгу почёта - ну, в заводскую книгу почёта, и в трудовой книжке соответствующая запись есть. И у меня в конечном итоге - это я уже забегу вперёд - пока я работал в Оренбурге, у меня два вкладыша появились, вернее - один, тогда ещё один вкладыш. А вообще за весь мой стаж появилось в трудовой книжке два, по-моему, или три вкладыша - та часть вкладыша, где поощрения и награждения - сплошь забита благодарностями, премиями, занесениями в книгу почёта - и так далее. Вот, вкратце вот такое... Ну, на сегодня хватит. А дальше я расскажу о людях и о разных вещах, которые мы делали. Пока на сегодня хватит.