Одна жизнь - 184

 Ну, вот так пришёл я в этот цех. Ну, поскольку я всё там знал, несколько дней ушло на ознакомление там с документацией и так далее, и я начал потихоньку наводить порядок. Ну, во-первых, первое, что я сделал: я сразу все заказы из действующих цехов взял на себя. То есть, когда в РМЦ, в ремонтно-механический цех, приходил механик действующего цеха с заказом на изготовление какой-то детали - он должен был прийти лично ко мне. Я это всё взял на себя, во всяком случае, сразу. Он должен был принести оформленный заказ, подписанный соответствующими там службами - ну, то, что было положено. И главное - должен был принести чертёж. Почему я это сделал? Потому что я был свидетелем неоднократно, ещё когда там не работал: когда приходили механики цехов, механики цехов у нас - я единственный механик цеха на тот момент был с высшим образованием. Остальные механики цехов были выходцы из слесарей, из бригадиров слесарей, не имеющие образования. И, как правило - а нужно же было принести чертёж - он должен был сделать чертёж. Не у всех это получалось - сделать правильно чертёж и не столько чертёж, потому что годился и эскиз, сколько проставить правильные размеры. И довольно часто я был свидетелем таких вещей, что дальше этот чертёж передавался мастеру, мастер выписывал наряд, и там токарю, предположим, давал этот чертёж. Токарь начинал разбираться в чертеже и возвращался к мастеру и говорил ему: "Константин Иванович", - там или - "Семён", - забыл его отчество, вот мастер станочного парка был Семён Кулигин.- "Я не могу сделать деталь" - "Почему?" - "А вот смотри, тут нет размера, я не знаю какой - нет, не указан размер". Тот посмотрел, говорит: "Да, нет размера". Он звонил механику в цех, который принёс: "Иди сюда". Тот приходил из цеха сюда. "Давай размер", - а тот забирал этот чертёж, шёл обратно в цех, ставил, наконец, этот размер, чертёж передавали снова токарю, и токарь через десять минут приходил опять: "Да не могу я сделать, ты посмотри: если все размеры суммировать - ну, скажем, валик с разными диаметрами, и длина каждого его отрезка одного диаметра, другого диаметра, третьего, четвёртого диаметра - указана длина каждого размера, ну, скажем, под подшипник, посадка под подшипник, посадка под шестерню - а если все эти размеры суммировать, то они оказываются больше или меньше общего размера, указанного с другой стороны чертежа". Ну, то есть опять не балансируется. Скажем, общий размер - пятьдесят... пятьсот миллиметров, а если сложить все размеры, то получается пятьсот десять, к примеру. Ну, опять вызывали механика... Поэтому я всё это взял на себя. И когда приходил механик с заказом, я его усаживал, брал чертёж - а я в этом разбирался очень хорошо - брал чертёж и проверял все размеры. Вот я проверял не размер сам по себе, скажем, диаметром там двадцать - меня это не интересовало: написано двадцать - значит, двадцать. А, чтобы на чертеже не оставалось какого-то просвета изделия, где нет размера, и токарь не сможет сделать, я заворачивал просто обратно его: "Я не принимаю, иди. Вот, у тебя тут нет размера, иди, думай как". Вот, я это взял на себя. Сперва были какие-то недовольства, а потом к этому привыкли, и буквально прошло несколько месяцев - и всё. Редкий, редкий случай стал, когда я обнаруживал в чертеже вот какой-то такой дефект. То есть механики стали чесать затылки, стали более ответственно к этому относиться - значит, вот хотя бы тот процесс приёмки заказа сократился во много раз. Он принёс мне чертёж, я на него посмотрел пять минут и принял заказ - всё. Дальше заказ передал мастеру - мастер пошёл в дело. А то два-три раза он ходил обратно в цех, там чего-то замерял опять и снова приносил - вот так это тянулось. А там, в цехе он не мог сразу, ему нужно было ждать там, может, несколько дней, когда старая деталь будет видна: то есть разобрать машину, чтобы замерить - он вовремя не замерил... Вот, значит, вот это - первое. А нашим токарям-фрезеровщикам, конечно, это очень нравилось: они же сами не всегда улавливали, что не хватает размера. Они ставили болванку, скажем, на токарный станок, начинали обрабатывать, и, уже частично обработав, вдруг утыкались: а как дальше? Размера нет! Только тут обнаруживали. Приходилось деталь снимать со станка - и опять вся эта процедура. А потом деталь нужно снова установить, точно её отцентровать, потому что она уже может встать в станок немножко, там на какие-то десятки чуть-чуть сдвинута - и, значит, получится брак - вот это первое. То есть я навёл вот такой порядок, и потом всем это понравилось. Сперва ворчали, ругались, что я задерживаю якобы изготовление детали, иногда даже жалобы были: скажем, начальник цеха механика вызывает и говорит: "Ну, где деталь, когда вы машину пустите?". А тот говорит: "Да вот, там Шварц чертёж не берёт". Начальник технологического цеха звонит мне. Я ему говорю: "Да ты посмотри на чертёж - ты в этом разбираешься? Ну, посмотри на чертёж, пусть он тебе покажет чертёж, а ты посмотри: можно сделать по этому чертежу деталь или нельзя?"

 Ну, скажем, вот такой, как Осеев, с которым я работал, Александр Сергеевич, в обработке - так он вообще в чертежах не разбирался. Я иногда к нему приходил и пальцем тыкал: "Вот смотри, Александр Сергеевич, вот видишь - вот тут вот нет размера. Как токарь может сделать, ты понимаешь? Вот, ты со своим механиком разговаривай. А ты прёшь на меня и на планёрке у директора говоришь, что "Шварц задерживает". А я там объясняюсь у директора, что я задерживаю потому, что ты прислал механика с неполным чертежом. Чего ты всё вообще директору выносишь? У тебя что, телефона нет со мной связаться, если ты чем-то недоволен?"... Ну, я уже рассказывал, что он был такой, говнистый. Короче говоря, навёл я в этом порядок - вот это первое.