Одна жизнь - 102

  Вот так закончилась моя боевая деятельность. В этот день я добрался до полкового медпункта. Полковой медпункт был расположен в блиндаже, который утром этого дня мы отбили у немцев. Он был довольно глубокий, этот, блиндаж, с большим накатом. Во всяком случае, туда нужно было спускаться по лестнице, на которой было не меньше десяти ступенек. Вот в таких блиндажах немцы сидели, не то, что мы - на полметра углубились... И у них там было сухо, кстати. Не знаю уж, какие они там делали мелиоративные дела, но у них там было довольно сухо, не так, как у нас.

  В общем, спустился я туда, и там мне уже начали делать... смотреть мои ранения первым делом, там врач был и медсестра. Врач первым делом голову мою разбинтовал. Разбинтовал голову и говорит: "А что, у тебя ничего нет. Ни царапины - ничего на голове нет". Я говорю: "Я не знаю!" - "Рядом кого-нибудь ранило?" - "Да нет". Потом он обратил внимание на моё левое ухо, говорит: "Слушай, у тебя кровь из уха. Это у тебя кровь лила из уха, у тебя там какие-то сосуды полопались".

  Но я очень плохо слышал. Я плохо слышал, но всё-таки слышал и, по-моему, даже немножко заикался. То есть, очевидно, была контузия, а потом мне в госпитале уже сказали: "Хорошо что у тебя пошла кровь", - я не понимаю, конечно в медицине, но "благодаря этому у тебя сохранился и восстановился полностью слух". А временно какая-то потеря слуха была.

  И вот врач говорит: "Это всё, что ли?" Я говорю: "Да нет, вот ещё рука, ноги". Ну, он начал сестре говорить, что-то сказал... Она взяла шприц, набрала в шприц какой-то жидкости и идёт ко мне укол делать. Что за укол, я тогда ничего этого не знал, и в это время туда вносят парня, у которого оторваны обе кисти рук, то есть обе руки по кисти рук оторваны. Он, значит, где-то полз и наскочил руками на противопехотный стаканчик, у него под руками рванула эта мина немецкая и оторвала обе руки, обе кисти. Он был в шоке, в тяжёлом состоянии по сравнению со мной, только я там по сравнению с ним был здоровым, можно сказать. И они оба бросились к нему, врач и сестра, бросились к нему. Она этот шприц не знаю, куда дела, а я подумал: "Ну, слава Богу, хоть укол не будет делать".

  <впоследствии этот несделанный укол едва не стоил В. Ш. жизни, подробности - ниже 001_A_010_Deda Vova (22-21)>

   В общем, они с ним там провозились, приводили его в чувство, что там делали - не знаю. Потом они вернулись ко мне, закончили мои перевязки и выдали мне листок. Это, значит, первичная обработка ран, там всё было написано. С этим листком я должен был добираться до медсанбата. Это санитарный медсанбат - это медицинско-санитарный батальон, это уже в тылу. И они мне говорят: "Давай поднимайся, там машина-грузовик, уже погружены раненые, тебя ждут, везти в медсанбат". А я уже не могу по лестнице подняться, уже наступила боль. Вот это вот я дошёл после ранения, больно было, но терпимо, а тут уже не могу. Ну, мне помогли подняться по этой лестнице, залез я в кузов кое-как, тоже с какой-то помощью. Там были лежачие, там были раненые в руки, в грудь, ну, вот и я. И этот грузовик поехал, повёз нас в тыл, в медсанбат. Ехали мы ехали, вдруг он останавливается и говорит: "Всё, дальше не повезу" - "Как не повезёшь?!" - "Не повезу!" И я в свой медсанбат или куда-то там ещё - не знаю, не помню... В общем, короче говоря, он всех нас, кроме тех, кто были лежачие, высадил. Но мы же...