Одна жизнь - 98

  А вскоре эту штрафную роту - в разведку боем. И наша батарея была придана поддержать их нашими пушками, чтобы помочь им при... ну, как это называется? Не погасить - подавить огневые точки немцев. Что такое разведка боем? Вот, у немцев, по-моему, не было, во-первых, такой технологии, во всяком случае, я ни разу не слышал, чтобы немцы делали разведку боем, а наши же делали. Что это такое? А это вот что: это никакая не разведка, то есть, она, конечно, делается для того, чтобы добыть какие-то разведывательные данные, но - какие данные? Это когда какому-то подразделению, в данном случае штрафной роте, приказывают идти в атаку на немецкие позиции, и ставится задача - захватить переднюю линию обороны немцев. Делается это для того, чтобы вызвать немецкий огонь на себя, чтобы наши дальнобойщики - их разведка, наших дальнобойных орудий, которая находилась тут - засекла немецкие огневые позиции тяжёлой артиллерии. Обычно такое делается, если готовится наступление. То есть наших солдат - в данном случае вот штрафная рота, но это могла быть и обыкновенная рота, батальон - просто гонят на убой, потому что они с винтовками, автоматов у нас на весь полк было - взвод автоматчиков. В сорок третьем году пехота ещё не была вооружена автоматами, а были винтовки тысяча восемьсот там какого-то года <1891 - ММ>, мосинские винтовки с пятью патронами... Вот. А мы поддерживали.

  <На самом деле разные подразделения были вооружены автоматами по-разному. Известно, что в Брестскую крепость перед войной было завезено немало автоматов ППШ, Мерецков в своих воспоминаниях упоминает массовый переход на автоматическое оружие перед Синявинской операцией в августе 1942 года (блокада Ленинграда), и сетовал, что бойцы с непривычки расходовали патроны неэкономно, выстреливая целые диски, так что много автоматов на фронтах с нашей стороны оказалось ещё в 1942 году. Также автоматическим оружием, судя по отдельным воспоминаниям бывших гвардейцев, были вооружены и многие бойцы Белобородовской дивизии, прибывшей на защиту Москвы в конце октября 1941 года. В частности, в очерке Александра Бека упоминается добровольная сдача в плен немца, на вооружении которого был наш трофейный ППД, на что Белобородов одобрительно заметил: "Они это хватают! Штучка - получше, чем их автоматы".

  Смоленское же направление на весну - первую половину лета 1943 года было вспомогательным, а основные баталии разворачивались на юге и на Курской дуге, поэтому те подразделения могли и не получить автоматов. Впрочем, по поводу "готовящегося наступления" В. Ш., похоже, был прав, поскольку в ходе Курской битвы в июле наши войска начали фронтальное наступление на орловском направлении, примерно в то же время начали давить на немцев и на Смоленщине - ММ>

  Это был июль. Мы поддерживали своим огнём маршевую роту. Довольно много там погибло ребят, в маршевой роте, но довольно быстро, в общем-то без больших потерь, мы захватили немецкую переднюю траншею. И мы свои пушки поставили, повернув их в их сторону, за ночь это было. К вечеру, мы, значит, захватили, за ночь успели перебросить бруствер на другую сторону траншеи. Ну, что такое бруствер, вы, наверное, знаете. Вот траншея, и в сторону противника по краю траншеи такое возвышение, земляное возвышение - это называется бруствер. Пока немцы там были, бруствер был с нашей стороны, мы перебросили его на ту сторону. Ночь прошла спокойно, а утром немцы - у них, очевидно, собственные позиции были пристреляны - открыли бешеный огонь по нам. Нам тут же пришёл приказ... Да, причём, значит, первую траншею мы захватили и некоторые ребята даже прошли дальше, до второй траншеи, но их тут же вернули назад, и нас всех оставили в первой траншее немецкой. Очевидно, задача была выполнена, и засечены были немецкие огневые точки. А утром немцы открыли ураганный артиллерийский и миномётный огонь по своей собственной позиции, то есть по нам. И нам тут же приказ: возвращаться обратно. Значит, мы впрягли лошадей, лошади мчались галопом, и мы не отставали. И вот эти-то метров шестьсот между позициями мы пробежали - я не знаю, наверное, все мировые рекорды побили, так мы драпали оттуда. Никто не погиб, никто не был даже ранен из нашего расчёта, вообще из нашей батареи. В этот раз три пушки наши поддерживали. Все живы остались, потому что немцы били из закрытых позиций не прицельным огнём, поэтому разброс был очень большой - ну, вот и ухитрились пробежать. Что стало с маршевой ротой - я не знаю, потому что нас тут же с этого участка сняли и перебросили ещё на какой-то участок, на другой. Там пришлось снова окапываться, всё делать. Но не успели мы окопаться, как наступил август уже... Ну, я не рассказываю: вот в эти перерывы были перестрелки, но никогда не было... Вот, когда разведка боем - вот это был бой настоящий, и больше вот такого боя не было, танков не было.

   Да, вот ещё был эпизод какой, который у меня в памяти. Я рассказываю то, что у меня в памяти сохранилось - многое же не сохранилось... Вот то, что запечатлелось в памяти, я рассказываю. Был такой эпизод. Я не помню, не могу вспомнить, почему - нас куда-то бросили, был бой, но я его подробностей не помню, вот этого боя. Вот, был очень сильный бой, и мы заняли немецкую траншею, но это не разведка боем была - это просто было какое-то наступление местное, непонятное, ничего. И я как сейчас помню - мы заняли немецкую траншею, там всё было перемешано от артиллерии, и вот из земли торчала то рука, то нога, то голова немцев... Вот, они занимали траншеи, и наша артиллерия их смешала с землёй. И вот, мы сидим и вдруг - истребители немецкие, два, по-моему, истребителя немецких бреющим полётом - и поливают нас из пулемётов. Мы все легли, где-то кто-то закричал, видно, пуля попала, но меня пронесло, ребят моих тоже пронесло - не попали. Рядом пули некоторые в метре в землю попали. Это уже я мог увидеть, потому что видел, как пуля в землю ударила, там такое - земля вскипела чуть-чуть. Немцы пролетели раз, развернулись второй раз, и улетели. Два раза, по-моему, они пролетели над нами. Вот это было очень страшно, а страшно потому, что ты ничего не мог противопоставить этим истребителям. Ну что, из винтовки в него стрелять? Ты попробуй, лёжа на спине, стрелять. Ну и чего? Ну, постреляли в белый свет как в копейку. И вот, у меня был даже позыв рвоты, когда я увидел торчащую из земли руку и рядом - разбитый котелок и размазанная каша: видно, он ел, немец, кушал, и в это время в него попал снаряд и его там похоронило. Вот такой эпизод...