Одна жизнь - 91

  001_A_007_Deda Vova_2008_06_07 (40:27)

  Сегодня 7 июня 2008 года. Продолжу свое повествование.

  Итак, нас разобрали по частям полка: пехоту - в пехотные роты батальона, миномётчиков - в миномётные, а нас, почти всех - в 45-миллиметровую полковую батарею. Нас там было несколько человек. Нас взял комбат, такой был Шестопалов - капитан Шестопалов. И пришли мы на передовую... с командиром расчёта. Фамилия командира расчёта была Сероид. Очень хороший мужик, добрый. Он после боёв - а бои были закончены буквально за несколько дней до этого - от всего этого расчета остался один-единственный живой. Остальные были либо убиты, то ли ранены. То есть наша пушка была скомплектована только один Сероидом, командиром пушки, из расчёта никого не было.

  Уже было темно, в темноте мы спокойно шли во весь рост. Вышли из леса, и он привёл нас на то место, где должна быть огневая позиция. Там был недостроенный блиндаж, поэтому тут же немедленно, ночью мы принялись достраивать этот блиндаж, причём нужно было соорудить печку. Ночи там очень холодные, сырые, тем более это было начало апреля, Смоленская область, по-моему или конец Калужской - в общем, вот где-то там. Сырые ночи, холодные. И он мне говорит: "Ты давай идти в тыл и найди...". Вернее, так. Печка была, железная печка, но без трубы - значит, ужно было трубу соорудить с чего-то, иначе весь дым оказывался бы в блиндаже, где мы должны были расположиться. "Иди, ищи трубу". Я говорю: "Да где же я ее найду?". А он говорит: "Ну, солдат, на то ты и солдат - давай, прояви находчивость".

  Пошёл я искать трубу в темноте. Хожу там, слышу: "Стой, кто идет?". "Стой, кто идет?" Но пароль мне сказали... Наконец, я, блуждая в темноте, дошёл до штаба полка... вернее, до кухни полка, кухни, которая готовила пищу для командира полка, штаба полкового, в общем, для командира. И вдруг я тут увидел консервные банки из-под тушёнки американской, эти банки были высотой сантиметров пятнадцать и диаметром, наверное, миллиметров двенадцать, что ли. В общем, вот такие вот банки. С одной стороны, они были открыты, то есть без дна, вырезано было дно, с другой стороны дно было, но они были пустые, с остатками этой самой тушёнки. Я сообразил, что из этих банок можно сделать трубу. Подошёл к повару, который там раскочегаривал кухню свою, ему говорю: "Вот, можно мне эти банки забрать?" " А куда", - говорит - "тебе?" Я говорю: "Да вот, трубу надо сделать в землянке". - "Да забирай, пожалуйста!" Я набрал этих банок. Причём он мне дал нож, ножа у меня не было. Я вырезал вторые донья, или как сказать - донышки, и нашёл там какой-то обрывок верёвки, то ли он мне дал - я сейчас не помню. В общем, навязал как баранки эти банки, штук десять банок - а там их целая гора была. Штук десять этих банок набросил себе на шею и пошёл обратно на передовую. Будучи городским жителем, в темноте, городской житель - шёл с ужасным страхом: я боялся как-то незаметно попасть к немцам, то есть перейти наш передний край. Потому что тишина кругом - ни огонька, ничего, видно только, как немцы бросают ракеты. Вот единственный ориентир - это немцы периодически на своем переднем крае, всё время было... они периодически бросали ракеты, которые освещали подходы к ним. Делалось это для того, чтобы нельзя было скрытно к ним разведке нашей там или чему подползти. У нас же ничего не было - никаких ракет, ничего не было... В общем, банки эти на мне гремели. И я их держал и так, и сяк, но всё равно где-то в ямку какую-то оступлюсь, где-то за что-то зацеплюсь - гремят. И вдруг слышу: жжж-ба-бах! - мина. Я думаю, уж не по мне ли это немцы стреляют на звук? Я залёг. Но они две или три мины бросили, и на этом успокоились. Я дальше пошёл уже, эти банки потом уже там связал, чтобы они не гремели, руками их передерживаю... Короче говоря, каким-то чудом я вышел на своё место. К тому времени ребята уже эту землянку сумели докопать там и всё такое прочее. Было, наверное, часа три ночи. Значит, нужно было срочно пойти в лес, срубить дрова, обтесать дрова, распилить по размеру, чтобы накат на крышу сделать, тройной ряд, иначе мы опять же пошли за этими самыми бревнами. Ну, где-то добыли - не знаю даже где, была пила. Не знаю откуда, но, видно у Сероида, была пила. В общем, он нам показал, какой толщины там деревья пилить, значит, мы всю ночь пилили эти деревья, сдирали с них кору и таскали туда. Ну, это расстояние было от леса до передовой, наверное, около километра что-нибудь - меньше километра, наверное, может метров шестьсот-семьсот. Значит, в общем, таскали туда, натаскали, сколько надо. Он сказал: "Хватит". Значит, их нужно было укладывать в ряд, а уже начало светать. Начало светать, а пушка... пушка оставалась на опушке леса замаскированная. Начало светать, значит нужно было срочно дёрном, который был аккуратно срезан кем-то до нас, аккуратно всё это заложить, чтобы не было видно плешин с самолетов. Слава Богу, только что кончились бои, поэтому была тишина. Так, изредка перестреливались, артиллерия там откуда-то стреляла. В нас же никто не стрелял, и мы не стреляли. День прошёл потихоньку... Мы, в общем-то, замаскировавшись, почти не двигались, потихонечку всё это или ползком куда-то в лощинку спускались,чтобы, скажем, в туалет сходить. Так прошёл день... Ну, дни еще были недостаточно длинные, это было 5 или 6 апреля, что-то вот так вот. 4 апреля мы пришли в тыл дивизии. Значит на другой день было 5 апреля, да. Ночью нам надо было за ночь успеть закончить блиндаж и начать делать "карман" для пушки. Повторилась та же история. Мы успели за ночь закрыть блиндаж, замаскировать его, обложить дёрном и начали копать "карман" для пушки. Это что такое: это надо было аккуратно, квадратиками, квадратами снимать дёрн и откладывать его в сторонку, чтобы не нарушить корневую систему травы, после чего копать "карман". "Карман" - это пологий спуск неглубокий, чтобы только уместилась пушка и чтобы можно было перекрыть одним слоем жердей, уже не брёвен. Брёвна, которые мы пилили, были диаметром сантиметров пятнадцать, наверное. А тут можно было жердями на ночь нарубить в лесу тонких осинок, всяких таких. Но на накат в основном шли ёлки. Сосны, елки молодые, чтобы перекрыть этот самый "карман", и туда пушку закатывали, и она там стояла - нужно было это успеть. Это мы успели.

  Надо сказать, что траншеи там уже были. То есть, когда кончились бои, заняли оборону, прошла, наверное пара недель с этого времени, где-то в конце марта закончились бои, пехота уже там отрыла ходы сообщения, траншеи. Впереди, чуть правее нас, стоял пулемётный... ну, прямо рядом с нами, буквально в пятидесяти шагах, пулемётный расчёт, станковый пулемёт, у них уже всё было готово. Мы за эту ночь пушку спрятали и опять днём отсыпались. В следующую ночь опять нужно было отрыть землянку для снарядов, для хранения снарядов. Поскольку наступление в ближайшие дни, очевидно, не планировалось, считали, что мы там надолго - в общем-то, оно так и оказалось. Мы там, на этом месте, наверное, месяц простояли. Так, были отдельные перестрелки, а в общем достаточно спокойно было, за это время у нас погибло два человека. Я расскажу потом, как они погибли. Вот, значит, опять копали, и нужно было к рассвету все это замаскировать, обратно, снова обложить дерном, присыпать, где надо, травкой, кустики какие-то были... В общем, замаскировать, чтобы не было видно сверху. И наконец, мы откопали и сделали для снарядов, завезли туда - ну, на себе, конечно же, притащили - ящики со снарядами, деревянные ящики со снарядами, в каждом ящике - десять снарядов, значит, это - двадцать пять килограммов плюс сам ящик. И их там аккуратно сложили, чтобы потом было время их приготовить. Что значит "приготовить"? Это значит освободить от масляной смазки. Разложить по там... где бронебойные, где какие, чтобы можно было быстро. Это всё - в радиусе от блиндажа, где мы спали, от блиндажа это всё в радиусе максимум десять - пятнадцать метров. Кроме того, нужно было откопать от нашего блиндажа ход для общей траншеи и откопать ход небольшой, так, метров десять в длине, где вырыть яму, для того чтобы туалет там был, чтобы туда ходить в туалет, в туалет не в смысле мыться, а в смысле испражняться...