Одна жизнь - 74

  Погрузились мы в эшелон... Вот я не помню, это были товарные вагоны или пассажирские - не помню. И поехали мы на восток. По моему, это были пассажирские вагоны. Вот по пути следования туда нас кормили там: тоже завтрак, обед и ужин. В вагоны приносили термосы, большие термосы. Ну, у всех уже... по моему, к тому времени даже котелки у всех были. Ну и самое главное оружие - это ложка. Ложка там чуть ли не на вес золота была. Ложки продавали за пайку хлеба. Мы, конечно, когда уходили из дома, никто с собой не догадался ложки взять, поэтому в первой же столовой, где были ложки, их тут же все разворовали и спрятали под обмотки. Научились уже обмотки... Что такое обмотки, вы, наверное, знаете? Ну, не знаете - скажу я. Одеваешь портянку, на портянку - ботинок. Ботинок зашнуровываешь, завязываешь. Потом берёшь эту обмотку, она трикотажная - чёрного цвета, серого цвета - они были зелёного цвета. Как бинт, скрученная в бинт. Рулон тако шириной - миллиметров сто, ну, а длиной, наверное, метра два или около того. И начинаешь от ботинка бинтовать ногу кверху до колена. Бинтуешь этим... Нет, меньше, чем два метра, наверное. Бинтуешь, на конце - завязки и завязываешь. Ну, мы конечно роптали, хотели, чтобы сапоги нам дали, никаких сапог, конечно, не было. Но потом уже, будучи на фронте, я понял, насколько обмотки лучше сапог. И когда многие ребята стремились добыть себе сапоги - ну, скажем, с убитого немца снять или ещё там каким-то способом, я уже понял: нет, не нужны мне сапоги. И почему не нужны - первое: предположим, ты форсируешь реку. Перебегаешь реку, где глубина по колено. Если ты в сапогах - значит, ты выбегаешь на другой берег - полные сапоги воды. В обмотках же ты перебегаешь, у тебя даже нога может остаться сухая, не успеет проникнуть вода туда. Это - первое. Второе: ты ползёшь по песчаной почве, по любой почве ползёшь по-пластунски. А что значит по-пластунски? Это когда ноги у тебя, как у лягушки, раскорячены, а задница, то есть попа, прижата к земле. Но не попа, а наоборот: ты лежишь плашмя на земле и плашмя ползешь. Не то, что на четвереньках, а именно плашмя. То есть животом ты всё время касаешься земли, и ноги поэтому не под тобой, а сбоку от тебя, сгибаешь колени и отталкиваешься вот так от земли. Так вот в сапог обязательно набиваются камушки, песок, и если тебе после такого ползания приходится вдруг вскакивать и бежать, то представляете, если там камушек попал под ногу, туда, в сапог, что с ногой творится? Обмотки же - такая вещь, что никакой камушек, никакой песок, если ты хорошо забинтовал, никуда не попадёт, вот башмак никак не попадет. Поэтому я это понял, и я не стремился добыть себе сапоги.

  Вот. Ну, значит, поехали мы на восток. И вот впервые - не помню, на какой станции, то ли в Петропавловске, то ли в Барабинске, то ли уже в Новосибирске - не помню, мы увидали офицера уже с погонами. То есть пока мы были в Черёмушках, и в это время вышел указ о новой форме, о погонах, там о званиях офицерских - значит, появились уже звания чисто военные - не командир бригады, а там скажем генерал-майор и прочие-прочие, все генеральские звания, генерал-полковник, всё это появилось - до этого не было. И первые погоны - увидали первые погоны на станции...

  <Возможно, здесь дедушка Вова может путаться в своих воспоминаниях, поскольку согласно всем официальным хроникам, погоны в Советской Армии были введены 6 января 1943 года, а речь идёт о ноябре 1942-го. По воспоминаниям К. А. Мерецкова (если не ошибаюсь), первое время погон очень не хватало на всех, поэтому внедрение новой формы проходило относительно медленно и нестабильно. Скорее всего, он увидел офицера в погонах уже во время отправки на фронт, примерно месяц спустя после этого введения. На фоне проблем со знаками различия это намного ближе к истине (прим. расшифровщика)>

  И так мы доехали до Новосибирска, там нам устроили баню и прожарку. И еще тридцать километров - и мы прибыли в город Бердск. Тот самый Бердск и в тот самый запасной полк и в то же самое время, которые описано Виктором Петровичем Астафьевым в его книге "Прокляты и убиты". Я бы очень хотел, чтобы вы все эту книгу прочитали, эта книга - про меня. Ну, не лично про меня, а вот про таких, как я, и про то самое время. Как выяснилось, когда я прочитал эту книгу, что Виктор Петрович был в это время одновременно со мной в этом запасном полку, только, судя по всему, в разное время мы выехали на фронт. Когда я прочитал эту книгу, я ему написал письмо. Он мне ответил, прислал свою фотографию. Да, это было вот.