Одна жизнь - 68

 Работа на лошади в Тобольске в то время, составляла... представляла особую трудность, а именно: мостовые там были деревянные, и вот я ехал на лошади по деревянной мостовой, и в мостовой были сломанные доски. Это было очень опасно. Я лично, ещё до того, как стал работать возчиком, сам видел ужасный случай: лошадь ногой провалилась туда, в эту щель, где-то сломалась под ногой у нее доска, она туда ногой провалилась, упала и сломала ногу. Открытый перелом... В общем, у неё слезы текли из глаз, у этой лошади, я сам это видел. Она ржала, возчик пытался чем-то ей помочь, потом прибежала милиция, и лошадь застрелили. Просто составили акт - и застрелили лошадь: она уже была никуда не годной с переломанной ногой, конечно. Это было ужасно. Так вот, часто по отдельным участкам дороги мне приходилось не просто ехать, сидя на телеге, а вести лошадь под уздцы, чтобы обойти все эти самые дырки. Война уже была, никто не ремонтировал - все ушли на войну, в Тобольске не было каких-то предприятий, где бронь была. Поэтому мужчин всех забрали, Очень много, большое количество мужчин занимались профессионально охотой, сдавая добычу вот в тот же общепит - ну, вот уток во время сезона. Там рыбаки были, которые, значит, по договору, поставляли рыбу частным образом, ловили и поставляли рыбу в этот же самый общепит, который продавал эту рыбу там потом, распределял по столовым, вот... Поэтому иногда вот эта езда на лошади была довольно опасной, потому что, если лошадь как-то еще проведёшь, то мог колесом провалиться туда, а если на телеге какой-то груз, то у меня, конечно, сил вытащить оттуда телегу не хватало. Ну, скажем, несколько мешков сахара там: четыре мешка сахара - это четыреста килограммов. Конечно, у меня сил не хватало всё это поднять и вытащить провалившееся колесо, если оно еще не сломалось - вот такие трудности были...

  Расскажу вот такой интересный случай. Вот в этом ресторане, где базировалась вся эта... вот туда я приходил на работу. Там была конюшня, там я запрягал лошадь и начинал работать. Когда я кончал, я приводил лошадь туда, распрягал ее, поил - там специальные были бочки с водой - и заводил там в стойло, снимал с нее сбрую, вешал там на определенное место сбрую. Если нужно, значит, я сбрую эту чистил, вот, потому что лошадь в туалет ходила по мере необходимости - и, конечно, всё это попадало на сбрую, которая у неё под хвостом была. Надо было это все помыть, чтобы было чисто - самому было приятно, чтобы это было чисто, конечно. Вот... Лошади были смирные, спокойные совершенно, но - боялись автомобилей. Иногда - редко, но все-таки - в Тобольске был, наверное, десяток автомобилей каких-то. Изредка... вот я еду на лошади - навстречу или наоборот, догоняет автомобиль - я в этих случаях просто брал лошадь за голову, закрывал ей руками глаза, и она начинала дрожать, она не видела, что это двигается, но начинала дрожать от шума, который создавал автомобиль, но никуда не дергалась, ничего, просто стояла спокойно. Автомобиль проходил, я, значит, отпускал её, гладил там по голове, похлопывал её там по холке, успокаивал словами. Когда я её держал, я ей всякое говорил, всякие вещи, что, мол успокойся, не волнуйся - и, в общем, лошадь воспринимала, это её успокаивало действительно. В общем, научился я с такими лошадьми иметь дело.

  Так вот: в этом ресторане играл на баяне баянист, он там получал за это деньги. Кроме того, его посетители этого ресторана угощали. Звали его дядя Коля. Фамилия у него была Кнутарев. Это был легендарный человек. В чем заключалась вот эта его легенда - это был человек необычайной силы. Вот в то время, о котором я рассказываю - в сорок второй год - он уже был пожилым человеком, ему было уже, наверное, шестьдесят с большим гаком. Он был седой, но понимаешь ли, очень такой... видно было, что он здоровый, сильный. Но про него рассказывали такие вещи, и он мне рассказывал. Он говорил: "Ну, Вовочка, у тебя что, перерывчик? Ну давай, садись, расскажу тебе". И он рассказывал, как в молодости, ещё до революции, он работал грузчиком в порту в Тобольске и он из трюма на горбушке... Горбушка - это специальное такое приспособление, которое вешается на плечи, вот как рюкзак, только вместо рюкзака широкие, во-первых, эти ремни на плечах. Вместо рюкзака такая деревянная штука, у которой сверху, где-то под шеей она показывается, такая площадочка, куда можно было поставить, погрузить большой груз. Так вот он, на такой горбушке вытащил из трюма парохода грузы в двадцать пять пудов. Представляете? Это четыреста килограммов! Вот он на плечах своих, один выносил!

  Когда приезжал в Тобольск цирк - это все до революции было, а может быть, в первые годы после революции, в двадцатые годы - но в основном до революции. Значит, если ему в сороковых годах было шестьдесят лет, значит, ему во время революции было сколько? Ну тридцать лет там с чем-то, то есть в самом соку. Так вот, когда приезжал цирк, там всегда выступали борцы, профессиональные борцы, которые потом вызывали желающих из публики. Ну, и Коля, значит, выходил - это он мне рассказывал сам - выходил туда, в цирк, на.. это самое... Господи, забыл... Как это называется круглая? Ой... Ну, вы поняли. Там, где всё действие происходит. Вот выскочило из головы, вспомню - скажу. Выходил - и начиналась борьба, и он, как правило, клал человека на лопатки, того борца профессионального. Конечно, там не было подобного, там приезжали более мелкие циркачи - а тем не менее Коля клал их.

  Рассказывают про него такие случаи, я у него спрашивал, он это подтвердил. Был такой случай... два случая расскажу. Первый случай - такой. Было очень сильное наводнение. У него ещё был приятель, тоже силач. Я забыл, того я не знал - он уже умер к тому времени, но слышал о нём, они вот два друга были... Значит, было наводнение... И в Тобольске несколько маленьких речушек - Абрамовка, Помазкинская речка, еще какие-то речки, небольшие речушки, текут через Тобольск и впадают в Иртыш, и через эти, там где улицы пересекают реку, там, естественно, мосты, все деревянные. Там все деревянное - тротуары деревянные, мостовые деревянные, дома деревянные... Ну, вот школа наша, например, была, конечно, кирпичная. А так - всё это было из дерева. Благо кругом тайга, дерево...

  (Арена! Во! На арене. Вспомнил слово-то - арена! )

  Так вот - вода высоко поднялась, и была опасность, что один из мостов через Абрамовскую речку может быть смыт водой. И для того, чтобы его не смыло, туда бросили целый взвод внутренних солдат, которые охраняли тюрьмы - там несколько тюрем было. Их, значит, заставили... ну, привезли на лошадях пушки, те самые пушки, которые были ещё Бог знает, когда, при царе Горохе - тяжёлые такие стволы, без колёс, безо всего, одни стволы. Такие пушки - вот там, где памятник Ермаку на Горе, вокруг него установлены эти пушки и цепь такая, вроде ограды. Ну, можно через эту цепь перешагнуть там, это другое дело. Так вот, целый взвод этих ребят с криками "раз-два - взяли!" на этот мост затащили несколько пушек, вот этих стволов. Ну, я не знаю, они весили, наверное, там, ну не меньше тонны каждая. Конечно, больше, наверное. Тяжёлые такие, огромные... Так вот, эти - Коля Кнутарев, дядя Коля с тем своим другом, шли - а он в те годы, вот до революции, играл на баяне в пивных - тем и жил, тем и зарабатывал. Это вот ещё в свободное от работы время - грузчиком... Там про его маму рассказывали легенды: у него мама была такая, что она чуть ли не его самого, Колю, могла побить, то есть очень сильная женщина была. Но это уже, очевидно, сказки, но - тем не менее. Так вот, они вдвоём с приятелем шли вечером домой под мухой, пьяненькие, остановились на этом мостике и сделали следующее: вдвоём они взяли и все эти пушки с моста снесли на землю. Утром, значит, пришли - а пушек нет на мосту, и опять пришлось целый взвод тащить туда, чтобы их затащить обратно.