Одна жизнь - 18

  Потом мы сделали первую в своей жизни, такую серьёзную покупку - купили сервиз. Он у нас до сих пор частично цел. Купили сервиз, вот, привезли его в Оренбург. Да, это пятьдесят седьмой год - это мы в Оренбурге работали. Вот в пятьдесят шестом году папа с мамой вернулись в Москву после реабилитации, а в пятьдесят седьмом году ему дали путёвку - вот мы были вместе с ними в Булдури в Латвии. И я должен сказать, что в то время, ну вот, мы, например, абсолютно не ощущали, ну какого-то плохого отношения от латышей. Абсолютно нормально в магазинах и везде. Единственное, что нас поражало, действительно поражало - это чистота. Вот, я тогда курил, и мы идём на пляж там, а по тротуару плиты уложены и частные домики и буквально через каждые пятьдесят шагов урна, урна висит на заборе. Она такая - ты туда бросаешь окурки, мусор, а потом едет мусорщик, она вращается на сто восемьдесят градусов и из неё всё высыпается в его, там, корзину. Так вот, невольно вот я курю, иду - курю. Докурил папиросу - тогда еще папиросы курили, а не сигареты - и я не могу бросить её на землю, я не могу плюнуть - настолько там чисто. И я глазами ищу урну, вижу - вот урна. Они там эти плиты, каждый перед своим домом, ежедневно моют. Это поразительная чистота! Вот что такое Европа. Надо было у них учиться. Правильно они сделали, что от нас ушли в самостоятельную жизнь, вот... Вот так мы отдохнули в Булдури. Значит, вот: один раз в Булдури, один раз в Ялте, а все остальные разы почти каждый год мы ездили в Сочи. А потом, уже когда мы были в Москве - мне в министерстве каждый год давали путёвку, и мы несколько лет подряд отдыхали в Хосте в санатории "Москва", по-моему "Москва" он назывался. И причём жили мы на пляже. Вот Ирочка однажды с нами вместе там была дикарём. Ну пропуск, я один пропуск взял в санатории и там так: утром я встал - и нырнул в море, прямо чуть ли не из комнаты. Искупался, пришёл, у нас в номере на двоих был душ - принял душ, и мы пошли в санаторий завтракать и там всякие процедуры принимать. Вот, хорошо там, мы несколько лет подряд.... Этот санаторий там - в его строительстве принимал участие Курский завод РТИ, а его директор Чижов - мы с ним были в очень хороших отношениях, и он нам эти путёвки устраивал. А главное, не столько путёвки; он не только нам, а вообще в главк выделял всегда путёвки, часть путёвок, а он нам устраивал, чтобы нам там в этом... где вот второй этаж этого пляжного здания - там были их комнаты, где жили отдыхающие. Ну и там были четырёхместные без удобств - только умывальник и общий туалет - и было несколько двухместных. И он звонил директору санатория, и когда мы приезжали - нам там выделяли двухместный номер. И мы там с бабулей отдыхали несколько лет, наверное, лет пять подряд. Вот... А потом наше министерство участвовало в строительстве санатория "Москва" в Сочи, и тоже мне каждый год давали путёвку, то есть нам обоим давали путёвки. Только пару раз я ездил один, когда бабуле путёвки не доставалось - я ездил один, потому что мне необходима была Мацеста для моих ног, и она, кстати сказать, меня, в общем, поставила на ноги. Вот такая, вот такая история. Ну, я думаю, на сегодня хватит. Теперь главное - не забыть, чего я уже рассказал и не повторяться снова. Мне уже не терпится переехать в своём рассказе к жизни в Тобольске, потому что это кусок жизни моей, в общем-то, самый лучший, самый голодный; самый тяжёлый и одновременно - самый лучший. Именно там у меня появились настоящие друзья, я уже об этом говорил. Наверное, я это буду и повторять, потому что я с болью сегодня вспоминаю моих друзей - их никого, ни одного не осталось в живых. Одна только Валька Новикова, Валюша, моя ровесница, она живет в Тобольске - я уже о ней, по-моему, рассказывал несколько слов. Вот, мы с ней иногда перезваниваемся, разговариваем всё, разговариваем, а вот ребят не осталось никого. Последним в прошлом году умер Геннаша, как я уже говорил. Ну вот, ребятки, мои дорогие, хватит на сегодня, надо отдохнуть - выключаю эту говорилку. Вот, когда вы меня ещё найдёте, Ваня - я ещё поговорю.