Была ли сама Рикки довольна достигнутым результатом? И да и нет. Конечно, для нее было важно доказать и себе и особенно другим, что не зря были потрачены четыре года жизни. Но уж очень трудно достался этот номер, чтобы можно было беззаботно радоваться самому факту его осуществления. А, кроме того, достигнутая мечта уже не мечта. Сейчас Рикки желала только одного — возобновления парной работы с Жоржем.
Мечте этой не суждено было сбыться. Демобилизовался Жорж только в 1947 году. И на манеж не вернулся. Хотя и издали в свое время приказ по Управлению цирками, что «Луна» дождется на складе возвращения Немчинского, но за долгие годы войны весь реквизит растаскали. Восстанавливать его заново не было ни возможностей, ни сил. Рикки потеряла всякую надежду на совместную работу с Жоржем.
Да что там — работу. Война окончилась, а они все не были вместе. Рикки постоянно разъезжала. А о том, чтобы бросить работу, не могло быть и речи, на жизнь нужны деньги. Зарабатывала-то их, в основном, она. Впрочем, каких денег могло хватить при «холостяцкой» жизни на два дома? Встречались всей семьей урывками, когда выпадали свободные дни из-за перевозки багажа в другой город. Дальше — хуже, так как и Жоржу пришлось выезжать в командировки.
Возглавил он бюро по созданию новых номеров и аттракционов, которое очень скоро выросло в Центральную студию циркового искусства. Потом пришлось Жоржу стать начальником художественного отдела Главка. Как он ни отказывался, Комитет настоял на своем. Тут-то и превратился он из Жоржа в Изяслава Борисовича. Впрочем, при первой же возможности он оставил высокий административный пост и вернулся в Студию как художественный руководитель.
Номером Рикки приходилось заниматься по-прежнему самой. Жорж с головой ушел в налаживание своей работы. Ничего тогда не было, даже помещения. Студия, весь штат которой насчитывал три человека, обосновалась под зрительскими местами Московского цирка в крохотной комнатушке без окна. В этом помещении отчаянно курили и напряженно работали.
Собирал Немчинский художников, режиссеров, откапывал откуда-то чудаков-конструкторов, созванивался и списывался с цирковыми артистами. Все приходилось пробивать и выколачивать — и деньги, и сроки, и штаты. Вот и казалось ему, что неблагородно, эгоистично заниматься при таком положении дел в первую очередь собственной женой.
Придумал Жорж для Валентина Филатова «Медвежий цирк» и помог осуществить его, ездил заново выпускать аттракцион В. Г. Дурова, добился разрешения переоформить иллюзионный аттракцион А. А. Маркелова-Вадимова, бывшего Алли-Вада, разработал вместе со своим старинным другом Н. С. Павловым оригинальную механизированную карусель для нового варианта номера «Акробаты на гигантских шагах»… Рикки терпела, понимала, что мужу хочется завоевать авторитет заново, уже не как артисту, а как организатору и постановщику. Но когда Жорж вдруг решил восстановить «Летающих людей» для Полины Чернеги и Степана Разумова, не выдержала, возмутилась.
Но и тут Жорж обезоружил ее, признавшись, что мечтает увидеть этот номер воплощенным в жизнь. И раз, мол, не суждено его делать им с Рикки, то передать его нужно в руки самой сильной гимнастической пары. А вскоре Жорж поразил уже не одну Рикки, а всех артистов цирка, подготовив вместе со своим приятелем, педагогом ГУЦИ С. С. Морозовым, прекрасный гимнастический номер Галины Адаскиной. Здесь уж Рикки обиделась всерьез и надолго. Здесь уж никакие слова Жоржа об эгоизме и развитии советского цирка не подействовали. Сольных воздушниц в то время почти не было, потому и восприняла Рикки поведение мужа так, словно он специально подготовил ей конкурентку.
Свободное копирование
