Обо всем этом узнала Рикки, конечно, не из письма, а от самого Жоржа, когда по вызову приехала на работу в Москву. Из Казани уезжали в лютые февральские морозы, и Москва встретила их сурово — затемнением, снежными заносами и запретом выезжать в город до окончания комендантского часа. Но и с этим все счастливо устроилось. Попутчиком по купе оказался наркоматский работник, он вызвал по телефону машины с ночным пропуском и любезно довез Рикки с сыном до цирка.
Дебют в Москве был неудачным. Рикки получила травму. Аппарат слабо растянули, и когда Рикки выжала стойку, штамберт наклонился вперед, укрепленные на нем ручки потянули за собой ее тело. Удар пришелся на кости предплечий, и только выдержка гимнастки, ее мгновенная реакция предотвратили катастрофу. Она даже нашла в себе силы самостоятельно спуститься на манеж.
Сильно болели локтевые суставы. Но нет, наверное, худа без добра. За время лечения Рикки, посоветовавшись, с Жоржем, решила открывать номер вылетом в зубнике из-за занавеса прямо к кольцам, комбинацию на трапеции увеличила за счет баланса на спине, а в финале стала вращаться вокруг штамберта на высоких качелях — допинге. Номер от этих дополнений сразу приобрел большую зрелищность и эффектность. Но Рикки все равно не оставляла неудовлетворенность. Ей казалось недостаточным исполнять просто хорошие гимнастические трюки. Хотелось создать новый номер, столь же поэтичный, как «Луна».
Необходимо отметить, что мысли Рикки не были столь уж наивными или дерзкими для артистки, работающей в городе, совсем недавно отбросившем от своих стен врага. Просто ей, как и многим ее коллегам, хотелось оказаться достойным своего времени. Жорж собирался подготовить пантомиму к XXV годовщине Великого Октября. Ему помешала война. Поэтому Рикки считала своим долгом, не только патриотическим, но и семейным, привнести хоть что-то новое в развитие советского циркового искусства.
Еще в конце 1941 года Главное управление цирками обратилось к артистам с призывом смело экспериментировать во всех жанрах и видах своего мастерства. Уже к весне 1942 года это обращение дало ощутимые плоды. В Ташкенте вокруг труппы старейшего канатоходца Ташкенбаева сформировался Узбекский национальный коллектив, в Омске дрессировщик А. Н. Корнилов и режиссер Б. А. Шахет приступили к репетициям аттракциона «Слоны и танцовщицы», в Иваново прославленный жокей А. А. Серж (Александров) набрал детскую конно-акробатическую студию, Б. Ю. Кухарж-Кох задумал для своих знаменитых дочерей оригинальный аппарат «Семафор-гигант», а Москва готовила к выпуску героическую современную пантомиму «Трое наших».
Разумеется, Жорж знал о Риккиных мечтах создать новый номер. Но ничем существенно помочь не мог. В тылу врага о цирковой карьере любимой жены не очень-то поразмышляешь. Пришлось Рикки самой искать решения. Она знала, что нужно так выстроить номер, чтобы ни в чем не повториться, интересно начать и ошеломить под конец. Вот и задумала Рикки серию трюков, которые неожиданно и эффектно можно было исполнить в круге с профилем луны. Вся эта работа представлялась ей настолько лирической, что она решила назвать номер «Лунная соната». Но вместе с тем гимнастка не представляла себе цирка без трюка необычного и рискованного, а потому решила оканчивать работу большим обрывом на штрабатах.
Все это она нарисовала, написала сценарий и отдала Стрельцову. Тот разрешил ей готовить «Лунную сонату». Рикки даже была выдана на руки довольно крупная сумма на изготовление чертежей и аппарата.
Свободное копирование
