Челябинский металлургический - 2

Станция Баландино Южно-Уральской ж. д., куда прибыли наши первые эшелоны из Сталинграда, была в 12—15 км от площадки будущего завода. Покрытая глубоким снегом территория строительства общей площадью 1200 га представляла собой весьма характерную для Южного Урала лесостепь с единственной в этом районе рекой Миасс, вода которой, к сожалению, пригодна только для технических целей.

Весьма образно и точно, на мой взгляд, писал тогда в строительной многотиражке наш поэт П. Брандт:

На рассвете

И небо от холода стынет,

Леденеет мерцанье

Застуженных звезд.

И стоят занесенные

В снежной пустыне

Неживые тела

Посиневших берез.

. . . . . . . . . . . . .

Нарушив сон

Безмолвия лесного,

Злых зимних вьюг

Степной свирепый ход,

Здесь начал жить

По-боевому строго

Сорок второй

В войне зачатый год.

Вблизи реки в двухэтажном доме с небольшой группой инженеров работал главный инженер строительства, строивший до этого Норильский комбинат и ряд других сооружений, Василий Андреевич Сапрыкин. Рядом два домика и бараки, где жили инженеры с семьями. Вот, собственно, и все. Как говорится, ни кола ни двора… Причем «ни кола» — это в буквальном смысле слова, так как среди снегов нам не всегда удавалось найти вехи, показывающие места будущих цехов, намеченные работниками проектного института Гипромез, местное отделение которого создавалось параллельно с формированием строительства. Пробраться к площадкам можно было только на лошадях, запряженных в розвальни, да и то с большим трудом, особенно после частых метелей.

С Василием Андреевичем мы подружились сразу. Его безоговорочный технический авторитет, исключительная сердечность и личное обаяние наряду с большой работоспособностью и оперативностью вызывали всеобщее уважение и любовь. И я навсегда сохранил самое светлое воспоминание о многих годах работы с ним. Пожалуй, только одно его качество — удивительный оптимизм — иногда оборачивалось недостатком. В нашем строительном деле при постоянно меняющихся характере работ, заданных сроках, графиках для руководителя значительно полезнее (наряду с уверенностью) здоровое беспокойство, а иногда и тревога.