Бабушка

Бабушка

После смерти отца бабушка решила жить с нами. Оставаться в Жуковке было нельзя, у отца была там казенная квартира. Единственное место, где мы могли теперь поселиться, был дедов дом в Брянске.

К дому примыкал большой огород, на котором бабушка выращивала овощи, в основном картофель, сажали его "под плуг", а выкапывали вручную. Копали все: я, мама, но больше всех выкапывала бабушка. В хороший урожай радовались, в плохой горевали. В среднем накапывали по 30-40 мешков и никогда не продавали, часть съедали сами, кормили домашних животных, остальная шла на посев.

В начале лета покупали поросенка и кормили до осени, забивали по хорошим морозам, чтобы легче сохранить мясо. В такой день бабушка бывала грустной. Смерть своих животных переживала очень тяжело. Половину туши, около 30 килограмм, продавала на рынке, это был ее главный доход в году. Стоило мясо 30 рублей килограмм. Бабушкина месячная пенсия в связи с недостаточным стажем была очень маленькая - 51 рубль, килограмм черного хлеба стоил 85 копеек, а сахара - 4 рубля 10 копеек.

Проводя целые дни при доме, в огороде, она любила беседовать со своими животными: курами, козами, поросенком. Часто их ласкала, особенно когда кормила, и все они были у нее гладкие, ухоженные и ласковые. Раньше, чем у соседей, созревала у бабушки картошка и другие овощи. Землю она понимала и любила. Со скотом, с огородом у нее всегда была масса дел. Иногда скажет:

- Ох, устала, сил больше нет.

- Так иди, полежи.

- Что ты, сынок, если я лягу, так тут же и помру.

Отношения с Богом были у нее сложные: икон не вешала, в церковь ходила только на самые большие праздники. В войну, оставшись в оккупации, потянулась к церкви - трудные были годы, потом снова равнодушие. Всегда праздновала Пасху. Готовилась тщательно. В большом блюде заранее высевала овес, и крашеные яйца лежали в изумрудной зелени сказочными драгоценностями. Пекла куличи, резала окорок, доставала варенье, покупалась водка, приглашались гости. Бывала праздничная, ласковая, полная света и достоинства, конечно, очень усталая.

Вечерами при керосиновой лампе под тихое пение самовара любила послушать мое чтение. Особенно понравились "Отверженные" Виктора Гюго. Обсуждала каждый отрывок, прерывая чтение, при этом разговаривала за героев в лицах, развивала события, восхищалась, осуждала, сомневалась, нередко выказывая несомненный артистический талант и глубокое истинно человеческое сопереживание.

Думаю, что ни у нас, ни во Франции, ни в другом месте произведение великого француза не нашло себе такого благодарного неграмотного почитателя и критика.

Когда в 1936 году в стране прошли выборы в Верховный Совет СССР и другие органы народной власти, бабушку выбрали народным заседателем в суд. Эту должность она исправно исполняла до самой войны.

Из биографии бабушки Дарьи Ивановны Ивановой (по мужу - Кудряшовой.)

Года рождения своего точно не знала, считала себя ровесницей Сталина. Родилась в селе Пчелино, Торопецкого уезда, Тверской губернии, в семье бывшего крепостного, очень бедного крестьянина. Она осталась у отца дочерью от первого брака, а от второго народились еще сестры. Вторая жена попалась хворая, падчерицу не любила, на нее-то и падала вся работа в доме. Помещица, прослышав о сироте, попросила отдать ее к ней в услужение. Отец согласился. Помещица хотела хорошего, но плохо знала деревенские нравы. Вздумалось ей выучить смышленую девочку грамоте, но отец, узнав об этом, тут же ее у барыни забрал, сказав:

- Я вам, барыня, дал ее в услужение, а грамоте учить - это уж нет, я не согласный.

Так оказалась она снова в семье при умирающей мачехе.

Любила она парня из бедной семьи, но выдали за другого, из семьи зажиточной. Муж был подпольщиком-революционером и подолгу скрывался. Прожив несколько лет в чужой семье, уехала с дочерью в Москву искать место. Начав с кухарки, доросла до повара. Служила в богатых домах, в офицерском собрании, где участвовала однажды в приготовлении царского обеда, ставшим венцом ее кулинарной славы.

Довольно долго была экономкой в семье банкира Байера. Барыня выдавала ей деньги на месяц вперед, а потом требовала отчета за каждую истраченную копейку. Обладая завидной памятью, помнила все наизусть, но записать ничего не умела. Барыня держала ее с отчетом по несколько часов, делая записи со слов и сверяя сумму на бумажке. Однажды счет шел очень долго, не сходилось несколько копеек. Бабушка стояла за стулом барыни не первый час, силы ее иссякли.

- Да провались ты со своими копейками !- воскликнула измученная женщина.

В тот же день она забрала дочь, пожитки и уехала из Москвы в Питер искать нового места.

После революции работала в Андреаполе на Западной Двине. Была поваром в большой рабочей столовой лесосплава. Как-то решили перевести ее в другую столовую, но лесорубы так возмутились, что решение тут же отменили. Лесорубов бабушка высоко ценила за большое трудолюбие, силу и смелость.