Вспоминая детство - 7

Самодеятельность

Заведующим клубом был приветливый человек по фамилии Парецкий. В его ведении находился киноконцертный зал, и он был ответственным за демонстрацию фильмов, приглашение артистов и проведение концертов, а также за организацию самодеятельности силами отдыхающих.

Смена отдыхающих осуществлялась большими заездами. Я не знаю, сколько человек было в каждой смене, но было их порядочно. Из Луги их доставляли санаторными автобусами к "главному зданию". Там проходила регистрация и распределение по корпусам. Затем багаж укладывался в телеги, и лошадиная тяга доставляла вещи к месту поселения. Это были удачные дни для меня - я участвовал в перевозках в качестве помощника извозчика. Вскоре каждая новая смена, под руководством Парецкого, начинала подготовку прощального концерта самодеятельности.

Я бывал непременным участником таких концертов. Музыкальные группы предлагали мне роль дирижера. Их не волновало отсутствие слуха и чувства ритма. На мои дирижерские усилия музыканты внимания не обращали - важным было присутствие ребенка.

В ту пору в моде было построение физкультурных пирамид. Моя роль бывала однозначной: я становился на четвереньки впереди пирамиды и старательно пытался придать одной ноге горизонтальное положение, повернув голову в сторону зрителей.

В театрализованной постановке песни "Раскинулось море широко", я сидел вместе с исполнителями, все мы были в морской форме, и каждый занимался своим делом: я, например, делал вид, будто что-то шью...

Бывали и другие самодеятельные концерты, исполнителями в которых выступали дети сотрудников санатория. Подготовка была индивидуальной. Режиссером и заведующей литературной частью для меня была мама. Меня ставили на стул, и я читал стихи... Одно такое стихотворение я помню до сих пор. Оно очень характерно для времени и места действия. Имени автора я не знаю, а звучало оно так:

Елка - не елка... Пень - не пень...

Почему же человеческая тень?

Наш пограничник взводит курок,

Медленным шагом к тени идет...

Что же он видит? Пред ним на земле

Старая бабушка, горб на спине...

- "Что же ты, бабушка, здесь лежишь?

Что же ты, бабушка, ничего не говоришь?" -

Вместо ответа выстрел раздался!

Наш пограничник упал, приподнялся,

Смотрит вокруг - а старушки уж нет,

Старой старушки простыл уж и след...

Он перепрыгнул большую канаву

И прибежал на родную заставу.

Там командиру он все рассказал,

Тот ему ногу перевязал,

Поднял отряд и за ней побежал!

К вечеру бабушку эту нашли,

И на заставу ее привели.

Начался обыск. Такая картина:

Вышло, что бабушка - это мужчина!

А попозднее и горб был открыт -

В этом горбу лежал динамит!

Я говорю всем врагам наперед:

Нашу границу никто не пройдет!!!

В этом месте я делал энергичный жест рукой, как учила меня мама, и каждому было ясно: враг не пройдет!

Одни и те же артисты периодически приезжали повторно. Любимым был номер, который назывался "Борьба двух нанайцев"". Его исполнял один человек, и это я мог смотреть бесконечно. Нравились мне ксилофонисты братья Липянские. Особенно привлекательным было участие в группе мальчика, который казался чуть старше меня. Но мой восторг принадлежал даме-декламатору. У нее не было одной руки, что скрывала широкая накидка. Она читала одну и ту же поэму о том, как некий юноша был осужден царем на казнь. Его мама обещала вымолить пощаду у царя. Если он будет прощен - она накинет белое покрывало, в случае неудачи - черное... По каким-то идейным соображениям к царю она не пошла, но накинула белое покрывало... Я помню заключительные строки поэмы: "Так лгать могла лишь только мать, чтоб сын не дрогнул перед казнью!" Мне кажется, поэма так и называлась: "Белое покрывало".

Я видел многократно, как артистам на сцену кидают букеты цветов. В очередной приезд актрисы я решил сделать ей приятное. Концерт проходил на летней эстраде, позади которой начинался лес. Пока шел номер, я сбегал на опушку и нарвал или, точнее, наломал порядочный "букет" бузины. Когда я кинул "букет" на сцену - возмущению отдыхающих не было предела. Папа ходил извиняться, а я долго не мог понять, что бузина не самые подходящие цветы для актрисы... После этого эпизода каждый концерт Парецкий предварял вступительным словом и просил зрителей "не делать так, как Изя..." И он неизменно рассказывал, как поступил Изя. Все оборачивались в мою сторону. Я не помню, было ли мне стыдно... Наверное, было.