* * *
Проходили недели. Однажды Тонио заболел. Температура, обмороки. Через несколько дней врач забеспокоился, потому что температура поднялась до сорока одного. Он предупредил меня, что это может оказаться опасным, даже смертельно опасным, потому что сердце Тонио и так надорвано авиакатастрофами. Он не сможет справиться с лихорадкой, если она затянется.
Вера названивала каждые пятнадцать минут, чтобы узнать новости. Муж отвечал ей сухо:
– Я хочу поговорить с женой.
– Почему бы нам не поехать навестить его? – предложила наконец Вера. – Он ведь действительно сильно болен.
Она все так же хотела посмотреть на его жилище. Никто не может быть любопытней и настойчивей, чем молодая девушка, к тому же влюбленная.
Я вяло ответила ей:
– Да, Вера, вы правы. Возможно, мне и правда стоит поехать и поухаживать за ним в его холостяцкой квартире.
– Мы привезем его в Ла-Фейре и будем ухаживать за ним здесь. В конце концов, это ваш муж, у вас есть право и обязанность ухаживать за ним.
Она была молода. Она ничего еще не знала о супружеских сценах, о разрывах, об уговорах молчания, когда мужья больше ни верны, ни влюблены. Вера с беспечностью юности приготовила огромный букет боярышника, который едва поместился в багажник машины, и, снарядившись таким образом, с корзиной свежих фруктов, мы отправились в гости к Тонио.
Вера нарядилась русской крестьянкой. Она с трудом смогла войти в лифт дома Тонио в Отее. Я думала, что умру, позвонив в первый раз в дверь квартиры своего мужа. Вера чихала от запаха цветов, которые держала в руках. Дверь нам отворила служанка. Первым вошел огромный букет, и ветви боярышника втолкнули ее в комнату, открыв таким образом вход в небольшой коридорчик, куда Вера и просочилась.
– Это здесь, – заявила она, пропихивая свой букет в приоткрытую дверь, из-за которой слышались голоса.
Дверь резко захлопнулась, но я успела заметить женщину, скрывшуюся в ванной комнате, край ее зеленой юбки остался торчать из щели. Появился мой муж, весь красный от высокой температуры и гнева.
– Консуэло, кто просил вас приезжать? Уходите отсюда, ваше место не здесь!
Кусок зеленой юбки задергался. Все это было настолько трагикомично, что даже клоуны в пантомиме не смогли бы это передать. Вера положила свой огромный букет на пол. Она была бледна, сурова, смущена присутствием женщины в ванной комнате. Если бы я ее не удержала, она бы тоже спряталась. Тонио заорал:
– Уходите, уходите. Я не желаю никого видеть!
Я мягко пощупала его пульс. Он позволил мне это сделать, повторяя все время:
– Я хочу умереть, я не люблю осложнений. Жена моя, уходите, умоляю вас…
И он указал на кусок зеленой материи, колыхавшийся как флаг.
– Я волнуюсь за тебя, а все остальное не важно. Я думала только о твоем здоровье, успокойся, не переживай, мы уезжаем. Я приехала ухаживать за тобой, потому что ты болен. Я приехала к тебе в первый раз, и ты выгоняешь меня. Но у тебя такая высокая температура, и ты не понимаешь, что творишь…
– Я никогда не встречал тебя таким криком, не прогонял тебя!
Мы оба зарыдали, и Вера, глядя на нас, глотала слезы.
– Вы чудовище! – закричала она. – Если бы вы знали, чего мне стоило собрать этот букет. Привезти его вам сюда. Это я посоветовала вашей жене приехать к вам.
Я вытолкнула ее из квартиры, и, думаю, Вера поняла, что для того, чтобы войти в жизнь мужчины и остаться там, одной красоты недостаточно.
Свободное копирование
