Воспоминания розы - 39

Но Тонио слишком любил небо. Он знал, как изменяются облака, как может подвести ветер… Он видел себя на вершине славы, но знал, что все жадно следят за ним и втайне надеются на головокружительное падение сегодняшнего победителя…

Вот почему однажды он решил сбежать из Парижа. Но теперь это оказалось сложнее, чем раньше. Ривьеру, великому Ривьеру (иными словами, Дидье Дора, директору «Аэропосталя») угрожали самым худшим: тюрьмой… Лжесвидетельства, ложные показания. Его обвиняли в том, что он ворует почту. Сняли с поста директора «Аэропосталя» в Тулузе. Объявили мошенником. Шомье[1] тоже был осужден. Дора и Шомье – два человека, честность которых не вызывала сомнений. Газеты писали только об этом процессе. Мой муж держался достойно, он полностью сохранил доверие к обоим. И оказался прав. Настоящий мошенник был обнаружен, как в романах про Шерлока Холмса, а Дора и Шомье оправданы. Но компания сменила владельца. Она перешла в руки государству, и теперь, чтобы снова начать летать, надо было соответствовать новым – драконовским – нормам. Тонио не стал бороться. Один авиаконструктор попросил его приехать в Сен-Лоран-де-ла-Саланк, недалеко от Тулузы, чтобы усовершенствовать новый образец самолета. Тонио согласился. Он сообщил мне, что снова берется за работу, но эта работа будет посложнее. Несколько экипажей уже утонули, испытывая этот образец. Конструктор немного изменил двигатель и хотел подвергнуть самолет новым испытаниям с новой командой. Тонио уехал в Сен-Лоран. Сказал, что будет жить в гостинице «Лафайет» в Тулузе, и умолял меня остаться в Париже. Стояла зима, но квартиры отапливались только каминами. Я была слишком слаба, так что Тонио снял мне номер в очаровательной гостинице «Пон-Руайяль» на левом берегу Сены.

У меня началась астма. Я не очень хорошо понимала, что это за болезнь. Последний подарок Марокко: песок в легких. Я задыхалась, мне казалось, что я умираю. Муж уехал в Тулузу уже неделю назад, я сходила с ума. Никаких новостей. Я попросила свою сестру приехать из Центральной Америки ко мне на помощь, и через две недели она высадилась в Гавре. Тонио наконец позвонил. Его голос был сонным и вялым… Потому что ночью он писал или делал то, что ему нравилось, а днем работал в Тулузе. Он мало летал на своем самолете, который постоянно ломался…