Я вернулась домой спокойная. Он уехал. Я занялась делом. Работала весь день. Когда – совершенно неожиданно – наступила ночь, я еще не закончила. Я отправила Ахмеда и служанок по домам и заснула в огромной ванной комнате на массажной кушетке. Я была в полном изнеможении.
Посреди ночи послышались осторожные шаги по мозаичному полу… легкие шаги, шаги вора… Я ужасно испугалась… Как опрометчиво я отослала слуг! Только повариха спала напротив кухни. Шаги раздавались то тут, то там, я затаила дыхание. Кто-то ходил по моей квартире, как по своей собственной… Ночной гость зажег свет. Я задрожала. Мои драгоценности… Я стянула кольца с пальцев и спряталась в бельевую корзину. Вору не придет в голову заглянуть сюда. Я умирала от страха, у меня не было никакого оружия. Вор, никого не встретив, осмелел и продолжил обход пустых комнат. Ведь все вещи я велела отнести в комнаты слуг, чтобы отмыть стены и поклеить новые обои, переставить мебель… В этом-то и состоял мой план… Наконец вор с фонарем в руках добрался до ванной комнаты и преспокойно воспользовался нашим туалетом. Из корзины мне была видна его голова… Это оказался мой муж! Я зашевелилась, и белье, которым я укрывалась, угрожающе поднялось над краем корзины. Тонио по-настоящему испугался. Я закричала: «На помощь, спасите, я задыхаюсь».
Он застыл, не в силах двинуться от ужаса после того, как обнаружил пустые комнаты, услышал мои крики и увидел меня, борющуюся с обвившимися вокруг шеи рубашками. Наконец я сама выбралась из корзины. Ему показалось, что среди рубашек дерутся двое… Он побледнел и с трудом переводил дыхание. Я обиделась:
– Ты пугаешь меня среди ночи и даже не можешь помочь мне выбраться, я могла бы задохнуться внутри… Я думала, к нам залез вор… Сбросила кольца в корзину. Мои часики наверняка сломались. Какой ты гадкий!
– Глупышка, девочка моя, ты разве не видишь, что я задыхаюсь еще больше, чем ты? Я вернулся. Поехал домой. Я подумал: «Консуэло больше не любит меня. И она права. Она всегда одна. А когда я дома, я размышляю или пишу. Я плохой спутник жизни. Но лучше сказать все сразу, все узнать, все устроить, я не хочу причинять ей боль. Она должна быть с тем, кого любит. Я не могу больше оставлять ее вот так», – и я никуда не улетел. Я попросил Герреро, который сейчас в отпуске, но случайно оказался на аэродроме, лететь за меня, а сам провел весь день, рыская по городу. Сначала я хотел написать тебе, вместо того чтобы идти самому. Но потом подумал: «Она же не выглядела холодной, равнодушной». Я помолился и решил: «Ладно, пойду и выложу ей все начистоту». Вот почему я здесь. Когда я не увидел мебели – ни в нашей спальне, ни в гостиной, нигде, я действительно испугался. Решил, что ты забрала все и уехала навсегда. Все, думаю, завтра же улетаю в Китай. Я искал записку, какой-нибудь след, но ничего не нашел. А ты сидишь себе в корзине! Что ты тут делаешь?
– Ах, Тонио, и ты еще говоришь, что ты не ревнивый? Дурачок!
– Но скажи мне, где вся мебель?
– Глупый, ты что, не видел у входа огромные ведра с краской? Завтра должны прийти маляры, я хотела сделать тебе сюрприз, а ты так меня напугал…
Я еще не оправилась от страха, я плакала, искала свои кольца, браслет… Тонио взял матрас и уснул прямо на полу одетый, сжимая в руках мою лодыжку – так он утешал меня и демонстрировал свою любовь.
Позже он так красиво сказал о моих слезах, об этой ночи, о моем браслете, о сломанных в корзине часиках, что я оплакивала не потерянный браслет, а смерть, которая лишит меня всех этих мелочей, меня, «дорогую маленькую смертную девочку».
Свободное копирование
