Воспоминания розы - 29

* * *

Летчики живут просто, по строго установленному распорядку, как военные. Мой муж перевозил почту из Касабланки в Порт-Этьенн. За несколько лет до этого один и тот же пилот доставлял почту из Касабланки в Дакар, но Дора добился от правительства некоторых улучшений. Летчики сменяли друг друга, часть самолетов была модернизирована.

Жизнь в Порт-Этьенне была небогата развлечениями: обитателей мало, всего горстка мужчин, едва наберется дюжина, включая чернорабочих-арабов и рабов-мавров. Муж часто повторял мне:

– Как-нибудь я отвезу вас к Капитанше. Она француженка. В этой стране, где не пробивается ни один зеленый росток, у нее есть свой сад. Минеральную воду ей доставляют на пароходе из Бордо, а землю – с Канарских островов. В небольшом деревянном ящике у нее растет два куста помидоров и три – салата-латука. Она моет волосы минеральной водой из Бордо, а потом той же водой поливает свой сад. Чтобы оградить его от песков пустыни, она спускает ящики на дно колодца… Когда мы оказываемся там на промежуточной посадке, она приглашает нас поужинать… кормит всегда консервами, но поднимает из колодца свой сад и выставляет его на стол. Жалкие два помидора и три листка латука… Очень трогательно.

Возвращаясь, Сент-Экс рассказывал:

– Вы понимаете, что после такого долгого пребывания в пустыне я являюсь домой слегка одичавшим. Там нет условностей, и я чувствую себя огромным медведем, как вы меня называете. Так легче… Я медведь, говорю я себе, и замыкаюсь в молчании. А потом вновь становлюсь похожим на любого другого человека, это нелегкое превращение, мне нужен отдых, тишина и покой… Вот вам и приходится разговаривать со мной, не получая ответа, и вы рассказываете мне о письмах из Франции, о наших друзьях в Касабланке, о своей жизни и о жизни вообще. Я восхищаюсь вами, вы ничего не забываете, вы – мой источник информации об этой земле. Доктор в Касабланке сделал то, полковник сказал это… Последние события, вычитанные в газетах. И тогда я вижу, как вы измотаны, потому что я медведь, пожирающий ваши слова, ваши ласки, я хотел бы плясать для вас одной, даже в шкуре медведя, чтобы развлечь вас, чтобы сказать вам, что я ваш медведь на всю жизнь.

Знаете, во время промежуточных посадок случаются забавные истории. Однажды какое-то христианское общество защиты женщин, недалеко от Дакара, прислало нам пятнадцатилетних девочек, чтобы составить компанию пилотам во время ночного отдыха!

Вы знаете, что этих несчастных созданий продают на рынке как рабынь. У общества был свой тариф. Мы платили за этих девственниц четыре французских франка за вечер. Огромная сумма для них в глухой дыре, в пустыне. Часто мы просим их подмести, протереть стекла, помыть керосиновую лампу. Однажды Мермоз, поздно вернувшись из Дакара, обнаружил у себя на пороге девчушку лет четырнадцати. Он выпил и велел ей убираться прочь. Но девчонка начала скулить, плакать – единственное средство продемонстрировать свое отчаяние, потому что они не говорят по-французски. Тогда Мермоз сказал: «Ну ладно, заходи, можешь переночевать со мной». Он начал раздевать ее, снимать с нее бурнус, но малышка заплакала еще пуще. Он дал ей ее четыре франка, не желая поднимать тариф из-за остальных товарищей. Снова одел ее. Слезы не прекратились. Он снова ее раздел и дал ей еще денег. «К черту все тарифы, иди-ка спать». Но девочка, почти голая среди ночи, не желала уходить и продолжала всхлипывать. Он не знал, что делать. Он подарил ей свои наручные часы, которые ей ужасно понравились, свой одеколон. На какое-то время она затихла, потом опять зарыдала. Мермоз пришел в ярость. Закричал ей: «С меня довольно, убирайся, я хочу спать, иди домой». Растерянная девочка осталась стоять как вкопанная, словно не в силах преодолеть невидимое препятствие. Ее глаза горели тревожным огнем. Она приоткрыла рот, но не могла ничего сказать на языке белого мужчины, который спустился с неба. Из ее горла вырвался легкий клекот, будто она разговаривала сама с собой. Летчик сжалился над ее бескрайней печалью, снова снял с нее белое покрывало, рассмотрел внимательно. Она не была похожа на прочих бедуинок, которые, смиренно опустив очи, покоряются неизбежному злу… Летчику она показалась красивой, странной и оттого еще более красивой. Он попытался поймать ее взгляд – взгляд загнанного зверька. «Вот так и женятся на арабках», – подумал он. На рассвете он вытолкнул девушку из постели: «Уходи». Она поняла и вылезла из постели. Поняла, что должна уйти. Но все равно уселась на пол, всем своим видом давая понять, что никуда отсюда не двинется. Это было уже слишком. «Ах так, ты хочешь ходить за мной как рабыня, как собака…» И сказал ей одно слово по-арабски… Она возмущенно завопила. Над летным полем зарокотал самолет. Мермоз посмотрел на нее и закрыл глаза. «Возможно, – подумал он, – если я притворюсь спящим, она уйдет». Ему предстояло еще много часов полета. Ему необходимо было выспаться. Он опасался задремать за штурвалом из-за несносной девчонки. Но она оказалась упрямее его. Пилот вздохнул. Оба они зорко следили друг за другом. Он нервно засмеялся, она вслед за ним. Дверь открылась, и вошел только что приземлившийся летчик. «Привет, старина!» – «А, Тонио, это ты?» – «Да». – «Я не спал всю ночь, гляди, – произнес Мермоз, показывая ему на арабскую девушку, сидящую на полу. – Я смертельно устал, а она не хочет уходить. Я ей уже все отдал – деньги и даже перочинный ножик!» Девочка проворно вскочила на ноги. «Может, ты понимаешь по-арабски, господин? – спросила она. – Знаешь, я прачка, я не могу уйти, не забрав грязное белье. Что касается остального, то я очень довольна, твой друг такой щедрый!»

Тонио перевел желание маленькой арабки. Мермоз выругался и нагрузил ее всем имевшимся грязным бельем. Счастливая, она наконец ушла.

Мермоз утверждал, что эта история произошла с Тонио, а тот в свою очередь настаивал, что с Мермозом.

Я любила слушать эти забавные рассказы Тонио. Жаль только, что я пересказываю их так неуклюже, что у меня нет возможности воспроизвести его смех, его голос, потому что он буквально околдовывал слушателей своими историями о пустыне.