Начались занятия в казармах. Они у нас отнимают не много времени: с 8.30 до 12.30 утра и с 3 до 5 часов вечера. В перерыв приходим домой обедать. Казармы Зеробулакского батальона находятся в крепости. Крепость строилась лет 50 тому назад и состоит из земляных валов и глубоких рвов. Вход охраняется часовым. В крепости сохранилась старинная постройка и в ней - Кок-таш (зеленый камень, в котором выдолблена чаша). По преданию над этой чашей отрубали головы преступникам. В батальонном клубе (офицерское собрание) и в канцелярии висят портреты прежних командиров, напоминающие времена Лермонтова. В гарнизонном собрании - картина Верещагина времен завоевания Туркестана Скобелевым.
Старые туркестанцы вроде Борщевского, Сухорского и моего тестя - очень сердечный и милый народ, вроде Максима Максимыча. Младших офицеров опекают, как родных. Вскоре после приезда я был в карауле, приходил еще из лагеря. Посылаю вестового за обедом. Но на гауптвахте испорченные судки. Вестовой по своей инициативе зашел за судками к штабс-капитану Окорокову, который жил поблизости. Приносит очень вкусный обед и деньги обратно.
- Ты как это без денег взял обед?
- Да я, ваше благородие, не ходил в собрание. Бабушка Окорокова не велела и сказала, чтобы вы не брали обедов из ресторана, а то здоровье испортите. Чтобы помнили - бабушка недалеко живет, пусть присылает сюда.
Эта бабушка вообще была колоритная фигура. Молдаванка, жена кавалерийского офицера, она до отставки мужа ходила с ним в походы. Когда ея дочь Сонка, как она ее называла (не Сонька, а Сонка), вышла замуж в Самарканд, они с мужем тоже переехали к дочери. В батальоне она на вечерах играла в карты с большим азартом, всех звала на "ты", иногда ругала в азарте седых капитанов и Сухорского старым дураком. На нее не обижались. Она, как и старые капитаны, считала батальон своей семьей и говорила правду каждому в лицо.
Сонка уже была похуже. Некрасивая и немного глуховатая, она изменяла мужу и не могла так прямо смотреть людям в глаза, как бабушка.
Молодые офицеры, начиная со штабс-капитанов, тоже были похуже стариков. Антонов, циник не внушающий доверия. Были среди офицеров любовники чужих жен. Симпатичный Иван Петрович Эсипов был немного карьерист. У некоторых было желание проявить свою образованность, рассказать о Москве, о западных городах. В этом были грешны и мы с Гордиенко. Мы не особенно считались с традициями полка, в частности, делать визиты и поздравлять именинниц, которые казались нам неинтересными. Службу несли мы не особенно добросовестно. Военное дело нам не нравилось. В отношении вранья первенство принадлежало Случановскому.
Старые капитаны многое нам прощали. При выходах в поле командир роты брал завтрак не только для себя, но и для своего младшего офицера или, как нас тогда называли, "субалтеры-офицеры". Из молодежи лучше всех держался Карпов. Он был младшим офицером моего тестя, на него можно было положиться во всем. Я уверен, что в бою он не задумался бы погибнуть за своего командира, если бы это потребовалось. К Михаилу Григорьевичу он относился как к отцу. Военную службу он любил и был образцовым офицером.
Строевые занятия, обучение ружейным приемам и бесконечная тренировка подготовительных к стрельбе приемов мне были противны. Эти занятия проводили с успехом унтер-офицеры. Но надо же было что-то делать. Я лично занимался с солдатами словесностью и гимнастикой. На словесности у фельдфебелей и унтер-офицеров не хватало терпения, не всё они умели объяснить солдатам, начинались окрики, ругань. Новобранец еще больше пугался и окончательно ничего не понимал. У меня дело шло лучше. Но когда я увлекался и сворачивал на историю или литературу, Сиязов меня вежливо поправлял. Прежде всего, надо было вдолбить знание уставов слово в слово, а остальное потом. Особенно было трудно с поляками, татарами и эстонцами, которые плохо усваивали русский язык, заучивали непонятные фразы с большим трудом и коверкали слова.
Свободное копирование
