Самарканд. Первые впечатления.
Солнце склонялось к западу, когда наш поезд подошел к довольно скромному вокзалу. Беззаботное настроение, сопровождавшее нас в пути, вдруг исчезло. Чувствовалась тревога, как сложится совсем новая жизнь, отличающаяся от юнкерской и тем более от соболевской.
В наш вагон стремительно вбежал поручик в форме Зеробулакского батальона в достаточно грязном кителе. Усы на его молодом лице казались приклеенными. Мы с Гордиенко представились ему:
- Поручик Случановский, - отрекомендовался он. Мы давно вас ждем. Уже вышел приказ о назначении Рагино во вторую роту, Гордиенко - в пятую.
Случановский был в карауле. Отголоски 1905 г. еще чувствовались, несмотря на репрессии Столыпина. На крупных железнодорожных станциях еще дежурили воинские команды. В Самарканде стоял взвод. Вскоре после нашего приезда этот караул отменили.
Случановский советовал нам ехать прямо в лагерь в 6 верстах от вокзала.
- Да нам неловко с дороги. Надо почиститься. Представиться командиру в парадной форме.
- Не смущайтесь. У нас народ простой.
Дорога в лагерь шла по аллее из тополей и вязов. Попадались саманные домики, огороженные глухими саманными стенками. Парный извозчик в халате и в чалме гнал своих лошадей вовсю. Сбруя была украшена ремешками и ленточками. Взял он с нас 80 коп. за весь конец.
Первым показался лагерь казачьего полка с церковью и с офицерскими бараками. Далее дорога уперлась в переднюю линейку пехотного лагеря.
- Стой извозчик, - крикнул нам наигранным басом проходивший по линейке солидный поручик.
- Поручик Воронцов, - отрекомендовался он. Хотя и Воронцов, но не граф, - пошутил он. Вы к нам в батальон? Я вас провожу.
Несмотря на наше предложение занять заднее место в экипаже, он сел на переднюю скамеечку, лицом к нам, и указал извозчику куда ехать.
- Хорошо сделали, что направились прямо в лагерь. Мы вас ждем.
Офицерские бараки Зеробулакского батальона стояли с небольшим отступом от передней линейки. Их закрывали плакучие ивы. Бараки были тоже саманные с глино-соломенной крышей и с глиняными полами. Офицерская столовая стояла в центре двора. Сзади - барак для вестовых.
- Здесь вот пустая комната, - указал Воронцов.
Из соседней комнаты вышел плотный брюнет Савельев и невысокого роста в хорошо сшитом кителе, с торчащими вверх рыжими усами, поручик, в котором я узнал бывшего портупей-юнкера Минцевича. Он в Вильне водил нас в костел.
В палисаднике перед бараками появился низенький пузатый полковник, похожий на дона Бартоло из "Севильского цирюльника".
- Вот и командир. Можете ему представиться.
- Да неудобно, в такой обстановке. Да у нас и шарфы в багаже.
Минцевич и Савельев немедленно достали шарфы. Мы пристегнули шашки и вытянулись перед полковником.
- Здравствуйте, господа. Желаю вам, господа, знаете, хорошей службы. Пожалуйте, знаете, в столовую, ужинать.
Это был полковник Кражовский, участник русско-турецкой компании 1978 года. Он дослуживал последний год до пенсии. Служака старой формации, человек безобидный и даже жалкий. Молодая его жена с двумя дочками (он их называл котлетницами) жили в Тифлисе. Все свои деньги он посылал им. Вряд ли ему готовилось в семье теплое место после отставки.
Свободное копирование
