Но где же Кавказ? Кавказ начинался за Ростовом. Гор не было. Тянулись Сальские степи, лишенные зелени станции. Только от Минеральных вод появились силуэты гор. Одни силуэты, без мрачных ущелий, где
"Терек прыгает, как львица
с косматой гривой на хребте".
Переехали и Терек около Гудермеса. Здесь он течет спокойно. Двина в Полоцке была шире и красивее с высоким правым берегом. Только от Темир-Хан-Шуры появились отвесные скалы. С левой стороны показался светло-зеленый и светло-голубой Каспий. Появились загорелые горцы в бараньих шапках, в бешметах и черкесках. Особенно живописен был Дербент. Седобородые горцы. Женщины с медными и глиняными кувшинами на одном плече в длинных одеждах составляли живописные группы около колодцев. Кувшины с длинными узкими горлами и шарообразными основаниями. На Западе скалы. С Востока Каспий.
В Баку приехали вечером. Непривычные силуэты домов с плоскими крышами.
Мой багаж отстал. Пришлось ехать в гостиницу, ждать багажа. Утром захожу в ресторан. Ресторан богаче Виленских. Много армян, хорошо одетых, вежливых. Посмотрели с Бондаренко "парапет". На "парапете" и на улицах пестрая толпа: армяне, персы, французы, англичане.
В книжном магазине купил 2 книги: Степняка-Кравчинского "Домик на Волге" и биографии революционеров: Веры Фигнер, Засулич, Бардиной, Кропоткина. Мне давно хотелось ближе познакомиться с этими людьми, которых я считал героями. Кроме того, хотелось подчеркнуть, что я либерал и почти революционер.
Багаж получен. Амбал (носильщик) перенес его на пароходную пристань. Подхожу к билетной кассе. Там стоит подпоручик в такой же форме, как у меня. Черные усы опущены книзу, взгляд внимательный, одет аккуратно. Представляюсь:
- Подпоручик Рагино.
- Подпоручик Гордиенко.
- Мы оба едем в Зеробулакский батальон? Вы какого училища?
- Чугуевского.
- А я Виленского.
У нас сразу установились приятельские отношения, которые продолжались до 1913 года. Потом мы разъехались и больше не встречались.
Входит толстый седой отставной Полковник. Фуражка у него с белым околышем, как у нас. Мы представляемся ему.
- Полковник Борщевский. Служил в туркестанских частях. Еду в Ташкент. До Самарканда значит вместе.
Пароход "Куропаткин" отходит в 10 часов вечера. На приморском бульваре оживленная, нарядная толпа. Мы с Гордиенко прогуливаемся около дебаркадера. Выясняется, что нам обоим понятна и дорога красота этого вечера. Всходит луна. Море спокойно, как зеркало.
Пароход уходит в сияющую даль, но нам немного грустно и жаль оставлять этот шумный, красивый, сияющий огнями город. Не особенно знакомый с порядками на пароходе и не зная прав пассажира, я не знал, что делать и хотел было лечь спать.
- Вас требует на палубу полковник, - обратился ко мне лакей.
Я еще не забыл, что Полковники тянут юнкеров, поэтому выхожу немного смущенный. На палубе за столиком - Борщевский. Рядом Гордиенко.
- Присоединяйтесь к нам, Поручик. В такую ночь грешно спать.
Я боялся, что начнется попойка. Мне приходилось слышать о попойках в офицерской среде. Но полковник пьет чай с печеньем. Я рискнул принесть Соболевское печенье. Полковник его тоже одобрил. Он член географического общества, хорошо знает Туркестан. Охотно рассказывает о походах Кауфмана, Скобелева, об охоте на тигров в камышах около Аральского моря.
- Читайте Каразина, он хорошо изображает эти времена.
По словам Борщевского, в горной части Туркестана есть ископаемые: цветные металлы, уголь. В советское время его слова подтвердились, а тогда я относился к его рассказам немного скептически, хотя не показывал этого полковнику. Почтительно слушал, задавал вопросы. Долго сидели мы на палубе, любовались лунной тихой ночью, морем.
Шумный сияющий Баку превратился в узкую, темную полоску на Западе. Местами там сверкали огоньки.
Свободное копирование
