Зима в Лепеле прошла быстро. В мае зацвела черемуха, распустились и зацвели каштаны. В саду у нотариуса Гез-де-Кальве граммофон исполнял вальсы и польки, а потом вдруг дребезжали звуки, похожие на человеческий голос. Это был первый граммофон в Лепеле.
В садике одного из мещанских домиков на Озерной улице ходил мрачный человек с черной бородой, в черном плаще с пелериной и в шляпе. Все знали, что это"поэт". Где и что он написал - никто не знал.
По бульвару гулял молодой чиновник, окончивший городское училище одновременно с Никанором. На нем была форменная фуражка а красным кантом, пальто с форменными пуговицами, в руках - трость. Шел он не сгибая ног и не поворачивая головы, говорил глухим голосом сквозь зубы, без улыбки. Большинство учеников поражались его величию. Только Рабинович очень похоже передразнивал его, заставляя всех смеяться.
Как-то поздним вечером после теплого летнего дождя, мы сидели с Марком Семенидой и Гордзиевским на крылечке незнакомого запертого дома под липами. Запах сирени и мокрых листьев усиливал очарование ночи. В разрывах черных облаков ярко блестел серп луны. А Гордзиевский, бледный юноша, говорил о смерти, о том, что ему жить не хочется, что хорошо бы утопиться или застрелиться. Такие же настроения бывали и у нашего Никанора. До сих пор не понимаю, откуда брались эти настроения.
Васька Яковлев дразнил меня, что какая-то красивая барышня хочет кататься со мной на лодке. Я не верил, но мне очень хотелось, чтобы такая нашлась. Сестра Нахмана, голенастая, некрасивая, подросток лет 14, дразнила меня:
Иванька, болванька
Крапиву рвал
Жидам продавал
Жиды не купили
С Ваньки скуру злупили.
Я ее всерьез не принимал.
Две маленькие кудрявые дочери Капельмана, похожие на негритянок, вербовали меня, чтобы я покупал в магазине их отца тетради, карандаши и перья. Эти девушки были очень веселые и мне нравились. Но нам разрешено было брать в кредит только у Шульмана. Дочь Шульмана тоже мне очень нравилась. Ей было лет 25.
В костеле я долго засматривался на розовую блондинку с большими голубыми глазами. Но встречать ее вне костела не пытался.
Нежный юноша Столыгво, который всегда был очень чисто одет и вежлив сказал мне, что дал обет в течение мая ежедневно ходить в костел. Таким образом он надеялся обеспечить себе благополучное окончание училища. Я последовал его примеру. Мне очень нравилось "маёве набоженство" с молитвами и песнями в честь Богородицы, цветы, красные пелерины ксендза и прислуживающих мальчишек. Я к этому времени вытянулся в росте. Мама купила мне за 3 рубля летний плащ и соломенную шляпу. Во время процессий вокруг костела меня охотно назначали нести крест впереди всех. При этом я одевал белую комжу и красную пелерину. Волосы я отпустил длинные и по примеру Никанора зачесывал их назад. Мама говорила, что я имел очень хороший вид, когда шел впереди всех опустив глаза. Возможно что некоторым девушкам я и нравился, но я не смел и мечтать об этом. Мечтал, но не смел надеяться, что меня полюбит девушка. Знал, что я неуклюж и застенчив.
Свободное копирование
