Дед, религия и песни
Дед почти всегда был в комнатах в зимние дни, когда у меня было очень мало впечатлений, поэтому я его лучше помню, чем отца. После обеда он любил полежать. Потом читал, если попадалась книга на польском языке. Это были, большей частью "Pielyrzymy" (путешествия, связанные с крестовыми походами), или повести Кражевского. Любил он поговорить с евреями, которые привозили продавать нам мануфактуру и галантерейные товары и покупать масло, рожь, лен, коров и т. д.
Если еврей ночевал у нас, дело доходило до религиозных диспутов в шутливом тоне: чей бог лучше. Наш бог говорил по-польски, молитва польская, а еврейского бормотанья никто не поймет. Дед передразнивал и переводил на польский язык это бормотанье:
Ольховые дрова добрые. Дубовые жарки, березовые палки. Осиновые пищат, еловые трещат и узнов так само (то есть надо начинать сначала). При бормотании скороговоркой действительно получалось похоже на бормотанье еврейских стариков.
Рассказывал, почему лысому нельзя попасть на небо. Хранитель входа, апостол Петр, как увидит лысину - подумает, что это задница, обидится и хватит ключами по голове.
Передразнивал дед и попов. Поп говорит проповедь:
- Когда не было ни неба, ни земли, Бог сотворил из глины Адама и Еву и поставил их к забору сушить...
- Батюшка, а на чем тот забор стоял, если земли не было? - раздается голос из толпы.
- Тьфу... - следует крепкое ругательство - Всю обедню испортил.
Такого рода шутки отнюдь не мешали религиозности деда. Утром и перед сном он всегда молился вслух. А по праздникам молился по книжке. Читал "литании" и пел "годинки". На Рождество, Пасху, Троицу и еще некоторые праздники молились все вместе. На Рождестве пелись веселые песни, которые тоже считались священными. Например такая песня:
"Az Jozef stary, nie mogt sie utrzymae. Skacze bez miary."
(Как Иосиф старый не мог уразуметь, как же без ... прим. ред.)
Дальше рассказывается, как пели и плясали пастухи, когда родился Христос.
Один из них лишнее выпил и упал.
"Wstan Michale, ale, ale.. Bok mi boli"
Во время великого поста пели печальные песни о страстях Господних. Пел дед и все домашние. Пела и мама, сидя за прялкой, а я с книгой подсказывал ей слова. Мама говорила, что со мной трудно петь, потому что я брал не в тон, а кричал, как попало. Мой будущий учитель Цезарь Кюи не успел еще повлиять на меня. Не знаю, что бы он сказал о моем таланте.
Когда собирались гости, после нескольких рюмок водки, дед тоже любил петь. Его коронный номер, который пользовался неизменным успехом у нехитрых пожилых женщин, это "Курочка пасенушка". Начиналась она так:
Поедем разлапушка домик наживать,
Эй поедем разлапушка в гостин двор гулять.
Купим мы, разлапушка, курочку себе.
Курочка пасенушка трам та ра рам...
Дальше перечислялись корова, лошадь, коза, баран, индюшка с перечислением их свойств:
Борушка (баран) шадры бодры,
юндушка (индюшка) шалды балды,
и каждый раз заканчивалось:
Курочка пасенушка трам та ра рам.
Бабушка, укачивая детей, пела народные песни:
Пошеj каток (котик) на платок (на забор)
Поморозиj лапки
Сеj ён на палатан
Стали лапки греццы
Негде котику детца.
Пела: Цы ня дудка мая Висялушка моя...
Теперь эту песню поют на концертах.
Были в ея репертуаре и казачьи песни, не знаю, откуда они взялись:
Ты казак, я казак
Вот мы оба казаки.
Ты без денег, я без грошив
Вот мы оба дураки.
Мама и Эльжбета пели романсы, какими-то путями проникшие в наше захолустье. "Кольцо души-девицы я в море уронил", "Не брани меня родная", и тому подобное. Пела Эльжбета и созвучное ея настроению. "Что так жадно глядишь на дорогу". Отец знал одну повстанческую песню, которая начиналась так:
Zeby te moskale, zeby te moskale
Pogineli spodze
Jak ja biedny polak, jak ja biedny polak
Musze stae на drodze
Musze stae на drodze i w polu nocowae
Богаче всех был мой репертуар. Я знал очень много солдатских песен. У нас был работник Антон, который только что вернулся с военной службы. Он служил в Киеве в артиллерии и часто пел свои песни, начиная с Суворовской:
Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваши жены?
Наши жены пушки заряжены, вот где наши жены.
Я знал слова не менее десятка таких песен и знал их мелодии. Но тонов не мог усвоить. Во всяком случае, свою образованность часто демонстрировал при посторонних и меня хвалили за хорошую память. В некоторых песнях были непонятные слова, от которых все хохотали. Впоследствии я узнал, что эти слова нецензурны.
Свободное копирование
