Другой малоосвещенный в мемуарах момент - сотрудничество Мюллера с советской разведкой. Та книга писалась по горячим следам, и нельзя было разглашать все подробности, связанные с его работой против фашистов, поскольку могли пострадать завербованные Мюллером люди, его бывшие подчиненные, которые теперь работали против Англии, Франции и Америки.
Начну издалека: в начале 1943 года при активном участии шефа гестапо была разгромлена "Красная капелла", советская разведсеть, действовавшая на всей территории германской империи, от Норвегии до Пиренеев и от Атлантики до Одера. Берия был так взбешен этим неслыханным провалом наших агентов, что тут же собрал коллегию НКВД, которая вынесла Мюллеру смертный приговор. Единственным человеком, который мог реально осуществить его, был я. Безопаснее всего было отравить Мюллера какой-нибудь гадостью из коллекции чекистского токсиколога академика Муромцева, но Центр и слышать не хотел про такой простой способ ликвидации, неумолимо настаивая на расстреле. Делать было нечего, пришлось идти на риск.
Весной 1943 года в средневековом замке в австрийских Альпах проходило совещание атташе по делам полиции в иностранных государствах. Как обычно, днем делегаты заседали, а вечером вволю расслаблялись, предаваясь обильным пиво-вино-шнапсовым возлияниям. На третью ночь Мюллер так напился, что мне пришлось тащить его на себе в его комнату.
Представился удобный случай: во всем замке не было ни одного трезвого человека, включая официанток и горничных, которым ради смеха в тот вечер сделали спиртовую клизьму, и никто не был в состоянии заметить что-либо подозрительное до наступления утра. К тому же, толстые каменные стены в апартаментах Мюллера наглухо изолировали всякий шум - хоть из пистолета пали, хоть из ружья, хоть из мортиры.
Прислонив Мюллера к стене и придавив его дубовым столом, чтобы не упал, я окатил его холодной водой из кувшина, и когда он пришел в чувство, зачитал ему приговор коллегии НКВД. Мюллер смотрел на своего палача с нескрываемым интересом, особенно когда я стал искать пистолет, которого у меня с собой не было... Стыдно признаться, но я был тоже сверх меры пьян и потерял свое оружие в саду, когда вместе с остальными "атташе" палил по фазанам.
- Ну и как же вы будете меня убивать? - серьезно спросил Мюллер.
- Я тебя... да я тебя... я тебя голыми руками задушу, фашистская гадина!
Я набросился на Мюллера и принялся его душить, он в ответ стал душить меня. Через пять минут изнурительной борьбы мы уже оба еле дышали.
- Ладно, - прохрипел посиневший Мюллер. - Твоя взяла. Да отпусти ты!
Набросился, как дурак какой-то! Ну зачем вам меня убивать? Лучше я на вас работать буду. Мне же цены нет... Шеф гестапо - кремлевский агент, не хило, а?!
- Хм... Действительно, не хило, - согласился я, ослабляя хватку. - А не обманешь?
- Нет, слово... Э-э... Ну чем тебе поклясться, дурья твоя бошка? Ты пойми, брат, мне эти нацистские чистоплюи, гиммлеры-шлиммлеры, уже поперек горла стоят. Буржуи они, вот кто! А я из низов поднялся, сам всего добился, без папиной помощи. Папа у меня нищим был, вот... А я в полиции простым сыщиком с облав начинал. Не по мне нацизм этот сопливый, слишком много детской мистики, патриотического сюсюканья и демократических компромиссов. Я привык везде напролом идти, как вы, коммунисты. Хочу быть несгибаемым ленинцем, понял?
- Ну ты, блин, даешь! - искренне восхитился я, от изумления переходя на русский язык. - Завтра... Нет, уже сегодня доложу наверх о твоем историческом решении и подам на апелляцию. Все будет зер гут, не турбуйся!
Берия нашел в себе мужество по достоинству оценить смелый шаг Мюллера и добился для него замены смертной казни на пожизненное заключение с отсрочкой приговора до окончания войны. Трудно переоценить все то, что Мюллер сделал для России... Точнее, то, что он не сделал, поскольку основная его заслуга заключалась в саботировании работы гестапо. Почти невероятно, но факт: начиная с середины 1943 года гестапо не разоблачило ни одного советского агента на территории Германии! Советы не остались в долгу и избавили Генриха от суда. Он умер в начале 50-х годов на даче в Переделкино от сердечного приступа, употребив слишком много ледяной водки после бани. В последний путь его провожала жена Нона, студентка ВГИКа, дородная красавица (Мюллер не признавал мелких женщин).
Свободное копирование
