Александр Ромашкин. Мемуары - 2

Среди раненых оказался и мой отец - он был контужен в голову. "Паскаль" двинулся в Марсель с заходом в Гонконг, Бомбей, Кейптаун и Гибралтар, но почти все путешествие отец пролежал без сознания. Он очнулся лишь при подплытии к Гибралтарской скале и, приняв пролив за широкую реку, решил, что Харон уже везет его через Стикс. В Гибралтаре французы высадили русских. Отца и других раненых должен был забрать пароход "Малайя", но он по какой-то причине запаздывал на неделю.

Эта недельная задержка оказалась для отца роковой. Не знаю, откуда, но узнал романтическую историю про сигаретчицу Кармен и солдата Хозе, и ему нестерпимо захотелось побывать в Севилье, где произошла эта драма, и сходить на бой быков. Как бы то ни было, он выпросил у командира "отпуск по ранению" и отправился на три дня на попутных бричках в Севилью.

Как гласит старинная испанская поговорка, "Кто не видел Севилью, тот не видел маравилью", то бишь чудо. И это чудо произошло в сказочном городе с юным русским моряком: на набережной Гвадалквивира, перед входом на арену для корриды, на том месте, где безумно влюбленный Хозе зарезал несчастную Кармен, папа Валик увидел ослепительной красоты смуглянку, продававшую "сигарильос" (кстати, с конца пятидесятых годов на этом месте стоит бронзовый памятник Кармен в натуральную величину). Отец влюбился в мою будущую мать с первого взгляда. Он подошел к ней покачивающейся походочкой, лихо заломил бескозырку и с уверенностью представителя великой страны, язык которой должны понимать все, спросил ее по-русски: "Тебя зовут Кармен?" Каким-то образом испанка поняла его вопрос и, переспросив для приличия - "Como?", - призналась, что ее зовут Карменсита.

Опьяневший от такой волшебной встречи Валик тут же купил у Карменситы на половину своего годового жалования весь сигаретный лоток, выбросил его в реку и пригласил девушку на корриду. Она, смеясь, согласилась. И тут опять вмешался рок: на корриде папаша был сильно озадачен и никак не мог понять, что происходит, потому как он думал, что "бой быков" - это когда дерутся два быка. А тут быку втыкают в загривок пики, но делают это весьма неумело, и бык никак не может сдохнуть. И почему в загривок? "В глаз коли, в глаз!" - орал что есть мочи Валик, но и пикадоры, и матадор делали вид, что не понимают "великого и могучего". Тогда русский матрос бесстрашно выбежал на ринг и с криком "уйди, я сам!" изловчился и воткнул кортик в левый глаз быку. Бык рухнул на песок и придавил ошалевшему матадору ногу. Публика неистовствовала от восторга! Тут же на ринг выбежала толпа, и русского укротителя быков три раза пронесли на руках по кругу под звуки вовремя очнувшегося духового оркестра, а трибуны запестрели белыми платочками в знак высшего одобрения.

Кончилось это, тем не менее, печально: при выходе со стадиона Валика арестовала полиция, и его посадили в тюрьму для выяснения обстоятельств происшествия. Весь комизм ситуации состоял в том, что папа был не в зуб ногой по-гишпански, а местные жандармы не могли найти во всем городе человека, который говорил бы по-русски. Семь дней они пытались объясняться на пальцах, а потом испанцы опустили руки... или не захотели связываться с великой северной империей. Как бы то ни было, папашу отпустили с миром.

У выхода из кутузки его поджидала очаровательная Карменсита - он просто взял ее за руку и сказал "пошли!" Не знаю, появился бы я на свет, если бы она знала, что идти придется через всю Европу в холодную Россию, но она пошла без вопросов, а когда через три дня наконец спросила, куда русский матрос ее ведет, поворачивать назад было поздно: она без памяти влюбилась в этого рослого белокурого парня со светлой душой.