______
Боря: — Как же с твоей книжкой?
Я: — Не знаю. Ответа еще нет. Но мне это вдруг стало неинтересно.
— А если все-таки она выйдет? Может быть, станет опять интересно?
— Не знаю… Очень может быть.
— Но ведь ты на этом конфликте построила жизненную теорию профессиональной работы и творчества про себя. Как же с этим?
(Пауза)
— Знаешь, в конечном счете лучше, если пропадет теория, чем если пропадет книга… Но если пропадет книга — останется, по крайней мере, теория.
Олейников уверял, что завредакцией возьмет мою сторону в деле о «Пинкертоне».
— Так он ведь, по вашим словам, за книгу-учебник?
— Это было раньше. Вы знаете, люди сегодня говорят одно, а завтра другое.
— А послезавтра что они говорят?.. Самое неприятное — попасть на послезавтра.
Разговор с Борисом <Бухштабом> об Олейникове:
Б.: — Он удивительно умен. Он как обезьяна — все понимает и говорит мало…
— Ты уверен в том, что обезьяны мало говорят?
— Так думают дикари. Они думают, что обезьяна не говорит, чтобы ее не заставили работать.
— А, вот это на Олейникова… действительно, очень похоже.
Вольпе — бакинец. В начале 1920-х бакинскую молодежь наставлял Вячеслав Иванов. Вольпе вдруг зачитался Некрасовым и решил, что Некрасов замечательный забытый поэт. Вольпе прибежал к Вячеславу Иванову: «Вот Некрасов — замечательный, несправедливо забытый поэт». — «Вы думаете, несправедливо?..» — задумчиво спросил Вячеслав Иванов. (Рассказал Вольпе.)
Свободное копирование
