93-й год - 4

ЕЩЕ ОДНА ПОПЫТКА

Осенью 91-го года, кажется в ноябре, проходило общее собрание Академии Наук СССР - последнее собрание союзной Академии. Должен был быть решенным вопрос о ее дальнейшей судьбе и о ее принадлежности к России. Начались длинные и, как всегда, достаточно нудные дебаты. Я выступил с небольшой речью. Ее лейтмотив состоял в том, что главным сегодня является не вопрос о принадлежности Академии. Здесь то и решать нечего: само собой разумеется, что она должна теперь называться Российской, как и в былые времена. Главное сегодня в другом - суметь поставить на службу России интеллектуальный потенциал Академии, также, как это было сделано во время войны, когда возникали различные академические комитеты, сыгравшие немаловажную роль в повышении обороноспособности страны и мобилизации ее ресурсов на общую цель.

Сегодня Россия не представляет собой экономического организма. Это вырванный кровоточащий кусок территории - кусок единого тела страны. Но обратного хода нет. Несмотря на весь трагизм такого утверждения, его надо принять как аксиому. Отказ от нее будет означать кровь и еще большую глубину трагедии. Надо пережить и Севастополь, эту кровоточащую рану и то унижение русского народа, в которое нас повергли ныне власть имущие и, сжав зубы, начать работать во благо будущего. Нужно научиться жить в этой новой для нас стране, ибо эта страна наша, за которую мы и только мы в ответе.

И первое, что должно быть сделано - превращение той территории, которую мы сегодня называем Россией в настоящее современное государство, в единый экономический организм, с соответствующей ему структурой. Эта задача пока не понята и, заведомо, не под силу той группе людей, которая сегодня, волей случая, пришла к власти и распоряжается страной. Надо это признать. И только тогда станет понятной вся та мера нашей собственной ответственности, той ответственности, которая лежит на плечах научной интеллигенции. Необходимо найти способы использовать интеллект, знания и энергию членов Академии и той молодежи - особенно научной молодежи, которая стоит за каждым из нас. Меня очень беспокоит то, что страну заливает волна посредственности, что в сознании тех молодых людей, которым, в силу удивительного случая, оказались сегодня врученными ключи от нашего будущего, властвует представление о самодостаточности - первейший индикатор посредственности и грядущих неудач. Как им объяснить, что их вознесение на вершину власти, не следствие их талантов и, чтобы выдержать ту ответственность, которая на них навалилась им необходима настоящая опора. Сказал я еще и о том, что использовать расхожий термин "кризис" неправомочно. Следует осознать, что страна переживает смутное время. И речь должна идти об организации жизни в это время и о долговременной стратегии выхода из него. Вот почему необходимо создание совета "Наука будущему России".

Моя речь особого впечатления не произвела, только академик Марчук, последний Президент Союзной Академии - он вел то памятное общее собрание, мне бросил:" Инициатива наказуема, Никита Николаевич! Вам и писать письмо в правительство".

Письмо на имя Б.Н. Ельцина я написал и его дал подписать ряду членов Академии. Положил его и на стол Г.И. Марчуку, где оно благополучно пролежало около недели. Я его забрал и без его подписи отвез в канцелярию Президента России.

Судьба этого письма достаточно показательна.

Примерно через полгода неожиданно вышел указ Ельцина об организации при правительстве консультационного общественного совета по анализу критических ситуаций и проектов правительственных решений. В его состав было включено довольно много весьма квалифицированных специалистов, что давало определенную надежду на возможность успешной работы. Его председателем был утвержден я. Мне казалось, что в таком составе, совет может, в наше смутное время, постепенно превратиться в некий инструмент стратегического анализа. Без него обойтись невозможно. А допускать до него бойких, на все готовых дилетантов, крайне опасно. Я думаю, что провал перестроечного процесса в очень многом был следствием непонимания возможных перспектив, ясного представления о том, что из желаемого реально! Да и само желаемое очерчивалось очень смутно. И перед моими глазами все время вставал назидательный пример.

После нападения на Пирл Харбор, как об этом повествуют многочисленные воспоминания, в Вашингтоне возник неформальный кружек обеспокоенных ученых. Они собирались, обсуждали проблемы, возникшие в связи с войной, обдумывали пути их решения. Иногда в этих встречах участвовали Рузвельт, Гопкинс и другие государственные деятели. Рузвельт обычно молчал, иногда задавал вопросы, иногда просил проанализировать ту или иную ситуацию. Под эгидой этих людей проводились некоторые исследования, которые мы сегодня относим к исследованию операций или системному анализу, то есть к комплексному анализу проблем принятия тех или иных решений. Уже после кончины Рузвельта, Трумен формализовал эту деятельность и была создана знаменитая REND CORPORATION. Она сыграла очень важную роль в период холодной войны. Действует она и сейчас. Президенты и правительства уходят, а REND остается и снабжает федеральное правительство, (а в последние десятилетия и крупные корпорации) важнейшей, объективной, от политики независящей информацией.

Я надеялся, что мне удастся повторить, в новой редакции и в новых условиях опыт США и создать тот аналитический инструмент, который поможет найти стране пути выхода из СМУТНОГО ВРЕМЕНИ. И весь 92-ой год я делал многочисленные усилия для реализации этой идеи. Но я не учел того немаловажного обстоятельства, что Ельцин не Рузвельт, а Бурбулис не Гарри Гопкинс.

На мои многочисленные письма, которые я писал Ельцину, Гайдару и Бурбулису, никакой реакции просто не последовало. Я провел два слушания в Верховном Совете. Провел несколько заседаний в институте философии, доме ученых и на собственной квартире (помещения, а также и аппарата, а тем более каких-либо средств у Совета не было). Но никто из сильных мира сего или их советников, какого-либо интереса к этим акциям не проявил. А советник Президента по экологии А.В. Яблоков мне однажды сказал: "Затеваете разные советы, когда есть институт советников". Тем не менее нам удалось выпустить две брошюры "Стратегия выживания" и "Проблемы регионального управления". Я хочу поблагодарить ректора РОУ, профессора Бимбада и директора института региональных проблем профессора Айламазяна за то, что они нашли средства на оплату типографских расходов. Без их участия брошюры выпустить не удалось бы, и провести по ним слушания в Верховном Совете, тем более. Впрочем, и в Верховном Совете эти усилия не оставили заметных следов: депутаты поглощены политической борьбой и вряд ли понимают, что есть еще нечто, независящее от политики.

Меня огорчила удивительная незаинтересованность руководства страны в той поддержке, которую могла бы оказать неформальная, то есть независимая от правительства и партий наука, люди, лишенные ведомственной или политической предвзятости.

Больше всего меня удивлял и разочаровывал Гайдар. Я не раз его видел его на семинарах в институте системных исследований, в ЦЭМИ ...Как старый профессор я всегда присматриваюсь к молодежи. Он мне понравился. Потом мы с ним встречались в редакции журнала Коммунист, где он заведовал отделом экономики. Его начальником был Лацис, человек несравненно более образованный и способный. Рядом с ним Гайдар был не больно заметен. И все же я был очень рад его назначению на пост премьера. После Силаева, которого я знал много лет по Минавиапрому, как человека, способного выдвинуть Симонова на пост генерального конструктора в КБ им, Сухого это был большой шаг в "интеллектуализации правительства". Мне, как и многим, было радостно, что впервые у нас появляется более или менее образованное правительство.

Меня, правда смущал-кое кто из персонажей нового кабинета министров тем более, что один из них вырос прямо на моих глазах - этакий самонадеянный мальчик, о котором мама всегда говорила какой он талантливый. Но несмотря на некоторые подозрения, я был рад формированию такого молодого правительства и написал Гайдару пару писем, в которых послал некоторые мои статьи и предложения. Никакой реакции не последовало. Оказалось, что секретарем Гайдара работает бывшая секретарь моей бывшей кафедры. Я попросил ее передать Гайдару мою просьбу о свидании. И этот демарш остался безрезультатным.

После этого я уже попытался внимательно разобраться в том, что из себя представляет "команда Гайдара" и на кого она опирается. Я не буду приводить подробных рассуждений и ограничусь несколькими заключениями.

На смену дремучему невежеству пришли полузнания. И я не знаю, что лучше. Те, которые командовали нашей страной раньше были умные хитрые мужики. Но они понимали сколь многого они не знают. И поэтому, время от времени, приглашали настоящих специалистов. Кое-что слушали и кое-что наматывали на ус. И, хотя решения принимали исходя из установившихся правил игры, но советы все же слушали, а иногда и использовали. Теперь к управлению страной пришли люди, которые думали, что они образованы. У них возникает "синдром самодостаточности". Им не нужны независимые советчики, а нужны помощники. И они их рекрутировали из той же им знакомой среды людей, не получивших настоящего университетского образования. И вот волна, не очень грамотной посредственности с самомнением, свойственным "полунауке" захлестнуло нашу страну.

Я совсем не думаю, что государством должны управлять ученые или сверхобразованные люди. Вовсе нет! На меня однажды произвело большое впечатление реплика Наполеона, обращенная к Бертье, своему блестящему начальнику штаба: "Из тебя никогда не получится полководца" и последующее объяснение того, сколь разными качествами должны обладать командующий и начальник штаба. Ученый не может управлять, ибо если внутри него не живет сомнение, то он не может быть ученым. И его задача не преодолевать сомнение, а использовать его для получения новых знаний. А человек принимающий решение, должен уметь преодолевать сомнение, иметь мужество идти на риск и для него важнее всего "ввязаться в драку" - вот так я пересказываю знаменитое высказывание Наполеона. И добавлю еще от себя: настоящий большой политик должен быть настолько умен, чтобы опираться на штаб - собрание людей, каждый из которых должен быть образованнее самого политика. И по возможности не быть политиком.

Когда я понял, что у нас все не так, когда я понял, что вместо RAND CORPORATION у нас ограничатся множеством "консалтинговых" контор, для которых западная технология обращения с бумагами и есть верх мудрости, я решил выйти из игры. Но не тут - то было!