Эпопея ядерной зимы... - 13

После происшедшей трагедии лаборатория Александрова стала распадаться. Правда мы еще сумели сделать несколько хороших дел. Была международная конференция в Хельсинки, где мы с А.М. Тарко довольно удачно выступили, были и некоторые расчеты, которые получили международный резонанс. Особенно удачным оказался расчет, проделанный с помощию модифицированной системы, проведенный В.П. Пархоменко и А.А. Мочаловым. В начале 50-х годов американские генералы всерьез продумывали целесообразность превентивного ядерного удара по городам Союза. Предполагалось сбросить на 500 или 700 городов - было несколько сценариев, ядерные бомбы того типа, которые были сброшены на Хиросиму. Судьба наших городов была, более или мене очевидна. Но было интересно понять общепланетарные последствия. Эффекта настоящей ядерной зимы в таких ситуациях не возникло, хотя, конечно, определенные климатические сдвиги произошли бы. Самое интересное заключалось в другом. Когда было посчитано распределение выпавших радиоактивных осадков (йода и стронция), то оказалось, что на территорию США, т.е. страны-агрессора выпало бы не менее 20 чернобыльских доз этих радиоактивных материалов.

Несмотря на эти отдельные успехи работа в области глобальных проблем стала замирать, да и финансирование стало совсем иным. Тут еще сильно осложнились мои отношения с Дородницыным и я понял, что мне необходимо расстаться с институтом, в котором я проработал больше 30 лет. Вышедшее постановление об статусе советников, позволявшее членам Академии, при уходе в отставку, сохранять свою заработную плату, решало тогда все проблемы финансового плана: я мог, сидя дома и не думая о заработке заниматься теми научными вопросами, которые меня интересовали.

Я понимал, что вступаю в новый период свой жизни, организация которой будет совершенно непохожа ни на что предыдущее. И, честно говоря, я его побаивался, побаивался изменения своего служебного и общественного статуса - во всяком случае, не без волнения я передал Президенту Академии Г.И. Марчуку, мое заявление об отставке. Я очень благодарен моей жене, которая меня поддержала в моем трудном решении. Теперь я понимаю, что это был единственный выход из того тупика, в котором я очутился в 85-ом году.

Мне шел шестьдесят восьмой год, но я себя чувствовал вполне работоспособным. Более того, у меня была целая программа, основные контуры которой я наметил еще в начале 70-х годов. Но в нее приходилось вносить принципиальные изменения, поскольку она была рассчитана на целый коллектив, на проведение множества компьютерных экспериментов, а теперь я лишался и коллектива, и самой возможности использовать большую вычислительную машину. Рассчитывать я мог только на себя.