Глобальными, то есть общепланетарными проблемами стали заниматься и международные организации и, в частности, ЮНЕСКО. По инициативе одного из ее чиновников профессора Форти в 1971-ом году в Венеции была организована первая конференция по глобальным проблемам. Ее основой, если угодно, осью был доклад ученика Форрестера, Дениса Медоуза "Пределы Роста". Книга, изданная после его доклада, сделалась бестселлером, была переведена на множество языков и издана фантастическим тиражом. По существу, вся конференция была посвящена ее изложению, демонстрации техники языка "Динамо" и машинным экспериментам с предлагаемыми моделями.
Я бы сказал, что Медоуз произвел "оглушающий" эффект своеобразный концерт группы "хеви металл" в чинном научном обществе. Все выступавшие его хвалили и пели дифирамбы ему, его учителю и его коллегам. Единственным диссонирующим выступлением было мое.
Сам Медоуз мне очень понравился: смелый, жизнерадостный мальчишка - таким он был тогда. И модели его были нужны, и паблисити им необходимо было устроить - люди должны знать, что современный образ жизни, чреват множеством опасностей. Широкая общественность должна быть информирована о том, что катастрофа ворвется неожиданно и у нас не будет времени изменить курс корабля и он сорвется в Мальстрем. Но я категорически отказывал работе Медоуза в научности. Как демонстрация студентам - и только! Беда Медоуза (и его учителя, Джея Форрестера) состояла в том, что они серьезно полагали, что ими предложен путь исследования реальной динамики, того, что реально происходит на планете. И что такое направление исследований исчерпывает проблему. Он просто не понимал моих сомнений. Ему казалось открытием сам факт экспоненциального роста после потери устойчивости.
На самом деле проблема бесконечно сложнее и труднее, чем это представлялась авторам работ по моделированию с использованием форрестеровской техники. И без настоящего описания процессов взаимодействия в природе и с природой обойтись не удастся. В качестве первого шага я предлагал построить компьютерную систему, имитирующую взаимодействие океана, атмосферы и биоты. А деятельность человека - его экономику, в частности, задавать в качестве тех или иных сценариев. Более того, на уровне импровизации, я попытался набросать схему такой вычислительной системы.
Мой доклад был принят без всякого энтузиазма и его комментировали весьма критически, полагая саму возможность построения такой системы моделей и необходимого математического обеспечения весьма проблематичным. Тем не менее я возвращался в Москву с новым пониманием проблемы и глубочайшим убеждением в том, что иного пути исследования глобальных проблем просто нет! Разумеется, одних моделей биосферного взаимодействия недостаточно для глубокого анализа перспектив развития рода человеческого. Но и обойтись без них нельзя - они необходимы. Рождается новое направление фундаментальной науки, бесконечно важное для людей и математические модели займут в нем важнейшее место.
В Москве, на семинаре в Вычислительном Центре мой доклад собрал необычно большую аудиторию, однако особой поддержки я также не встретил. Особенно резко высказался Дородницын. У нас своих задач достаточно, зачем лезть в те области, где мы ничего не понимаем - таким был лейтмотив его комментариев.
Но неожиданную поддержку я получил в секции наук о Земле. После моего доклада очень активно выступил тогдашний вице-президент Сидоренко и для предлагаемой работы мне было выделено 6 ставок - немало, даже по тем временам, когда на науку еще тратили деньги. Вместе с ресурсами Вычислительного Центра, это позволило мне организовать две новых лаборатории. Одна из них должна была заниматься проблемами моделирования процессов биотической природы, а другая - динамикой системы океан-атмосфера. Руководить первой было поручено Ю.М. Свирежеву, а второй В.В. Александрову. Работать они должны были в тесном контакте, по единой программе.
И началась счастливая жизнь.
Свободное копирование
