ТАЙНА ВОПРОСА "ЗАЧЕМ"?
Мне всегда казалось, что самым удивительным и загадочным в нашем мире, является существование того, что существует. Я об этом уже говорил в настоящем очерке и назвал это удивительное - тайной вопроса "ЗАЧЕМ". Но приняв эту тайну, как неразрешимую загадку, мы уже способны смириться и с тем, что существует и случайность. В самом деле, ведь мы этим просто подтверждаем факт ее существования и то, что законы природы могут носить и статистический характер. И требуют соответствующего языка для своего описания. Однако речь идет все-таки о законах природы, а не о случайном хаосе хаосов.
Но ведь наука, она и родилась для того, чтобы помочь человеку предвидеть результаты своих действий. и, кажется, что она детерминистична - это по существу: если из A следует B, а из B следует С, то из A следует С. Если же все хаос, непредсказуемость, то не может быть и науки. И мне стоило большого труда понять, что между стохастичностью и детерминизмом уж и нет такой большой разницы. Пример Фейгенбаума мне дал дополнительные аргументы, показывающие, что так, по-видимому, и обстоит дело. И в тоже время, если мы откажемся от существования принципиально непредсказуемого, то это будет означать и отказ от всего качественно нового, что может происходить в мире и так сузит наш горизонт, что и думать о науке уже не захочется. Вот почему, уже чисто эмоционально, я никогда не мог принять классического детерминизма. Жить без неожиданностей, вероятно очень скучно и неинтересно!
Тем более, что и сама наука имеет смысл лишь тогда, когда мы принимаем изучаемое, то есть существующее, существующим. Так я снова прихожу к тому эмпирическому обобщению, которое признает фундаментальным факт существования стохастической природы существующего. И, следовательно, подлежащий изучению.
На меня огромное впечатление произвело открытие антропного принципа. Суть его в следующем. Если бы мировые константы скорость света, гравитационная постоянная и другие, были отличными от современных всего лишь на десятые доли процента, то мир был бы совершенно иным. В нем не могло бы возникнуть стабильных образований, не могла бы возникнуть та форма эволюции, которая привела к рождению звезд, планет, живого вещества, следовательно, и человека. Вселенная бы развивалась, но как-то совершенно по-иному и, что самое важное, - без наблюдателей, без свидетелей. Ученые-физики, - а в нынешнем мире все беды идут от физиков - сформулировали антропный принцип так: мир таков потому, что мы (то есть люди) есть!
Как показывает антропный принцип, развитие Универсума идет, как бы по лезвию. Чем более сложна система, тем более ее подстерегают опасности разрушения и перестройки.
Сейчас антропному принципу посвящена огромная литература. Антропный принцип вряд ли имеет, во всяком случае в настоящее время, какое-либо практическое значение. Но его общепознавательное, философское значение огромно. Для меня же он имел важнейшее значение и ложился в ту схему размышлений и исследований, которыми я занимался последние пару десятилетий.
Занимаясь стабильностью сложных систем, я все время сталкивался с одной их особенностью: чем сложнее система, тем она менее устойчива. Но на каком-то этапе ее усложнения, в течении которого происходит снижение ее уровня стабильности, в рамках системы появляются новые механизмы, которые стабилизируют ее развитие. Так популяция живых существ вроде бы не имеет права быть стабильной. Однако, процесс редупликации, то есть самовоспроизведений не точен, из-за случайных мутаций. И вот оказывается, что из-за этого механизма неточности воспроизведения, то есть, казалось бы, порока системы, возникает своеобразная петля обратной связи, благодаря которой популяция сохраняет свои системные свойства и способность сохранять свою целостность в сложных условиях изменяющейся внешней среды.
Так же и появление человека, становление коллективного интеллекта человечества, мы можем рассматривать в качестве своеобразного механизма, потенциально способного вносить в систему стабилизирующие механизмы. Вселенная - Универсум, должен быть совершенно нестабильной системой. Об этом и говорит антропный принцип. Но, может быть, это и есть та подстройка параметров системы, которая ведет к постепенному формированию механизма стабилизации?
В процессе эволюции Универсума возникают инструменты его самопознания. Однажды возник мозг головоногих. Но такой инструмент оказался несовершенен - популяции осьминогов не могли создать коллективной памяти (а, следовательно и цивилизации) и его развитие оказалось завершенным. Другой нам известный инструмент - человек. Развитие его индивидуального мозга прекратилось уже десятки тысяч лет тому назад, но ему оказалось доступным создать и коллективную память и коллективный интеллект, который развивается все ускоряющимися темпами. Как далеко пройдет этот процесс? Мы сказать об этом ничего не можем. А, может быть, в других частях Универсума этот процесс уже проще значительно дальше и разговор о Мировом Разуме не столь уж бессмыслен. Но тогда совершенно по-иному явит себя и проблема мировой "детерминированной программы, выдающей случайные числа" и некого "вселенского компьютера"?
Когда над всем этим начинаешь размышлять, то невольно оказываешься во власти тех снов, которые нам навевают Лем или Бредбери.
И все же над всем царит сомнение и те два вопроса "КАК?" и "ЗАЧЕМ?", о которых я размышлял в этом очерке. А таже моя детская молитва.
Свободное копирование
