В начале семидесятых годов мне довелось впасть в другую крайность: я полностью разуверился в возможностях математической экономики и стал относится к ней весьма иронически. В то время я уже начал заниматься проблемами эволюционизма и самоорганизации и у меня происходил глубокий внутренний процесс переоценки ценностей. Я все больше отходил от марксистских догматов, от стандартного рационализма в поисках какой-то новой парадигмы.
На каком-то семинаре в Москве, где состоялся доклад американского экономиста - "аналога Канторовича", профессора Йельского университета Чайлинга Купманса, я в дикуссии использовал термин "К-К экономика", имея в виду не только аббревиатуру "Канторович-Купманс экономики". По-русски этот термин звучал более чем сомнительно, но Купманс, конечно, не понял игры слов и был очень горд, что его поставили рядом с Леонидом Витальевичем - в действительности, это были величины не соизмеримые. Купманс отлично разбирался в иерархии, что, впрочем, не очень понимал Нобелевский комитет, поставивший Купманса на одну ступень с Канторовичем.
Моя шутка имела самые неожиданные последствия.
Я получил приглашение провести месяц в Йельском университете на очень хороших условиях в качестве визитирующего профессора. А еще через год, уже после присуждения Купмансу Нобелевской премии, я был приглашен еще на три месяца. Не зная за собой никаких заслуг в области экономики, подозреваю, что этим двум приглашениям я целиком обязан своей шутке, которая польстила Купмансу и как бы предсказала его нобелевскую премию.
Свободное копирование
